Мы подошли ближе к самой кромке берега и замерли в испуганной нерешительности. Прямо перед нами простиралось чернильно черная гладь, напоминающая зеркало, в центре которой медленно крутился гигантский водоворот, как две капли воды похожий на ту самую воронку, изображенную на старинной фреске первых людей.

Сомнений не возникало — это выход. Необходимо было всего-навсего прыгнуть вниз, однако все наше естество буквально вопило от ужаса и отчаянно противилось это делать. Казалось, спрыгни туда и нас буквально засосет в подземную канализацию, где мы долго будем плыть во тьме и холоде, спускаясь всё ниже и ниже, и так до самого дна галактики. Места великой тоски и покинутости, сбежать из которого не в состоянии даже боги.

Хлоп!

Хангвил первым телепортировался на самый край воронки и просто-напросто плюхнулся вниз.

— Невероятно — прошептал Герман — У меня коленки трясутся от страха и кровь стынет в жилах, а для него это плевое дело. Все равно, что сходить в аквапарк.

— Раз он не боится, то значит и нам бояться не стоит — я шагнул в воду.

— Согласен — Эстир проследовал за мной — Остается лишь надеяться и молиться, что это нас не убьет.

— Чёрт… ох… Да за что же мне это? — напарник продолжал стоять на берегу, нервно переступая с ноги на ногу — Вот вроде бы никому ничего плохого не сделал. Ну, кроме тех привилегированных. Хотя они по идее сами напросились. А значит, я не виноват… чёрт…

— ЭНКВИЭ ТХОН! — послышалось далекое эхо.

— Ой, сука!

Герман пулей нырнул в толщу воды, разом опередив меня и шамана.

Мы проплыли до середины озера, а затем просто отдали себя на волю судьбе. И будь что будет.

За последние полтора месяца испытания мы успели насмотреться на множество странностей и не поддающихся никакому логическому объяснению вещей. И, честно говоря, я был на сто процентов уверен, что нас уже ничем не удивить. Однако то, что мы увидели при следующем переходе, находилось далеко за пределами нашего восприятия.

Это была дорога. Двустороннее шоссе. Серый асфальт, белые полосы. Ничего необычного. За исключением того, что висела она прямо в космосе.

Мы стояли на тропе, уходящей на тысячи и тысячи километров вперед, где в самом конце горел яркий солнечный свет. Справа и слева — бездонная пропасть. А позади — медленно надвигающаяся стена тьмы. Это была самая настоящая черная дыра, что двигалась прямо на нас, заглатывая дорогу со скоростью, чуть меньшей скорости пешехода.

Мы не строили предположений. Мы просто знали. Это — живое олицетворение истинного зла. Антикосмос. Дьявол во плоти. Стоит его коснуться, и твоя душа навеки будет низвергнута в пучину мук и страданий. И напрасно метаться, молиться, звать на помощь — тебя не услышат. Помощь не придёт.

Это чувство страха было не похоже на то далекое, привычное нам. Вопреки будничному отрицанию и доказательствам разума мы вдруг истово поверили: жизнь не заканчивается смертью. Она находит своё продолжение во множестве иных миров. Куда более совершенных и прекрасных, чем наш. Там есть существа, что живут одновременно в шести пространственных измерениях и сотнях временных. Спят на матрасах из света, а на обед едят гравитацию. Плавают по металлу и больно ударяются о пустоту. Нас тоже это ожидает, со временем. Мы лишь в начале длительного пути из череды трансформ и перерождений, однако, все это может оборваться прямо здесь и сейчас. Для этого надо лишь остановиться. Перестать идти. И тогда, следующая позади черная дыра сама нагонит нас.

И мы шли. День, второй, третий. Через неделю мы вдруг осознали, что нам не требуется ни вода, ни еда, ни воздух. Только сон. Он дарил нам силы и надежду, что рано или поздно, но испытание закончится. Иначе никак, ибо на карту было поставлено не только нынешнее существование, но и все грядущие.

Мы шагали по дороге в сторону солнца, спали на асфальте, затем просыпались и снова продолжали идти.

Так проходили дни. Дни перетекали в недели, недели — в месяцы, а месяцы — в долгие годы.

Через пять лет мы поняли, что начали стареть. А еще через шестнадцать — Эстир остановился.

Шаман замер всего в паре километров от надвигающейся черной дыры, задумчиво глядя в зияющую тьму.

Я остановился подле него. Герман рядом.

— Глас, поговорим? — слова дались нелегко. Мы не разговаривали уже пару лет, но не потому что поссорились, а потому что не видели в этом смысла.

— Я хочу увидеть дочь — спокойно сказал Эстир — Погулять с ней в золотом осеннем парке, купить мороженого, снова услышать её звонкий девичий смех, почитать на ночь сказку… Да… Очень хочу… Её звали Салли. Ей было девять. Она мечтала стать театральной актрисой. Не кино, а именно театр. Странно, правда? Родилась в двадцать первом веке и мечтала играть на сцене — шаман сделал шаг вперед — К сожалению, она умерла слишком рано. Боковой амиотрофический склероз, как у Хокинга. Некоторые люди умудряются прожить с этой болезнью долгую жизнь, а вот Салли не повезло. Но я выполнил её мечту. Записался на курсы актерского мастерства и стал выступать в местном театре. Хотя до этого работал обычным менеджером гипермаркета.

Эстир сделал еще один шаг.

— Почему ты раньше нам об этом не рассказывал?

— А смысл? Большая печаль не говорит. Она безмолвна. Да и каждый из нас кого-то потерял.

— Мне очень жаль, друг.

— Ничего. Та жизнь осталась в прошлом. Я уже и не помню её лица.

— Нам надо идти.

— Нет, Влад. Дальше вы пойдете втроём, без меня.

— Но почему?

— Потому что я устал. И больше не верю. Мы идём уже двадцать один год, но так и не достигли желаемой цели. Герман говорит: «всё будет хорошо». Я держусь за мысль: «а может быть обойдется?». Такая надежда теплится в душе каждого из нас. Без неё нельзя жить. Однако сейчас я чувствую, как она тлеет угасающей искрой, и понимаю: хорошо не будет. Мы живем и дышим лишь по инерции, когда внутри уже давно мертвы. И это заставляет меня испытывать невероятно жгучее чувство бессильной злобы и вспоминать о навсегда утраченных возможностях… Это как «кусание локтей» или «муки Тантала». Поэтому прошу тебя, Эо, просто дай мне уйти.