— Нет, ты принюхайся — какой запах! Это запах свободы! — патетически воздел руки к небу Виктор.

— Йодом пахнет, — сморщил нос я, — Не понимаю, чего всем вам так это море нравится — много соленой воды, которую пить нельзя.

— И это говорит будущий пират — гроза морей! — расхохотался брюнет, — Море надо любить и оно ответит тебе взаимностью!

— Я в пираты как-то не рвался, — пожал плечами я, — А ничего у тебя суденышко, внушает!

Мы стояли на верхней палубе белоснежно-белой океанской яхты, которая легко скользила по волнам. Длинной эта посудина была не меньше пятидесяти метров. На носу или как там у моряков перед судна называется даже был небольшой бассейн с шезлонгами!

— Нравится? Все для тебя, наслаждайся! — хохотнул Виктор, хлопнув меня по плечу.

Как оказалось в этом мой куратор врал как сивый мерин — наслаждаться океанскими видами мне не дали, сразу взяв в оборот, да так круто, что голову поднять некогда было, не то что глазеть на морские красоты.

Первым делом меня отдали на растерзание стилисту. Откровенно гомосячьего вида парень быстро привел в порядок мою шевелюру, выщипал брови измазал чем-то физиономию и задумчиво постукивая пальцем по губам пристально уставился на изрядно заросший щетиной подбородок

— Чего? — на всякий случай отодвинулся я подальше.

— Ему нужно опустить усы и бороду! — на английском сказал вдруг стилист Виктору, — Это подчеркнет линию подбородка и добавит брутальности. Мне кажется, что вариант эспаньолки будет наиболее уместен.

— Хорошая идея, Луис, так и сделаем, — ответил Виктор.

— Эй, я здесь, если что. — раздраженно буркнул себе под нос я.

— На английском говори! — раздраженно оборвал мой лепет мой менеджер, — Никакого русского!

— Ок, ок, — поднял ладони я, — Просто мне не нравится, что я тут вроде пустого места…

— А ты и есть пустое место. Заткнись и делай что сказано, — раздраженно бросил Виктор, — Ты здесь пока никто и звать тебя никак до тех пор, пока я не увижу, что ты из себя что-то представляешь!

Я мгновенно вскипел, руки сжались в кулаки, но рука брюнета нырнула в карман и я со свистом выпустил из груди воздух, разжимая руки.

— Хороший мальчик, — насмешливо сказал Виктор.

Я ничего не ответил, поворачиваясь в кресле к зеркалу и подставляя подбородок стилисту, который с кривой усмешкой наблюдал за нашей перепалкой. И какого органа завелся на ровном месте? Черт с ними пусть делают что хотят, я буду прыгать через кольцо и приносить палочку как послушный песик. Но когда появится возможность, я вам все припомню — уж будьте уверены.

Луис быстро и точно сбрил лишнюю щетину, оставив узкую полоску баков, усы и бородку.

— Все-таки молодец у нас Луис, не находишь? — на мои плечи опустились руки Виктора сам он с гадкой улыбочкой смотрел мне в глаза в зеркале, — Из любой обезьяны может сделать красавчика!

Я на эту провокацию никак не поддался, разглядывая себя в зеркало. А ведь он прав, черт его побери! Красавцем я себя никогда не считал, но этот Луис сумел сделать из абсолютно заурядного лица что-то интересное и всего за десять минут! Все что нужно было — сделать зачес назад, открывая лоб, отпустить бородку, и пожалуйста — в зеркале отражается кто-то другой совсем не я. Сломанный копами нос сросся неправильно, оставив горбинку, но на удивление вышло еще лучше, чем было. В итоге получилось очень даже хорошо — из зеркала на меня пристально смотрел по-мужски симпатичный, но не смазливый, брутальный парень. Я поднял глаза на стилиста и уважительно ему кивнул. Парень манерно закатил глаза и отдал честь двумя пальцами. Но мне показалось, что похвала ему пришлась по душе.

— Отличная работа, Луис, теперь давай костюм, — распорядился Виктор.

Зашуршал упаковочный полиэтилен и на столик рядом со мной лег костюм. Самый настоящий костюм-тройка, пошитый в темно-багровых тонах, рядом легла коробочка с запонками и красный шелковый галстук.

Надо сказать, что до этого момента я классический костюм не надевал ни разу в жизни, поэтому надев брюки и рубашку я замешкался с запонками, которые, судя по весу, были из золота и выполнены в виде черепов поблескивающих красными камушками в глазницах. Луис, увидев мои затруднения, насмешливо фыркнул, выхватил у меня из рук запонки и ловко вставил в манжеты. Следом на плечи легла жилетка. В ней даже кармашек для часов был! Ладно хоть самих часов не было. Вместе с запонками в коробке лежали две золотые печатки — одна в виде кобры, держащей себя за хвост, вторая изображала все тот же череп, но с зелеными камнями для разнообразия. Я поморщился — ненавижу нательные украшения, так и не смог приучить себя носить ни цепочки, ни кольца, но здесь, похоже, всем плевать на мои предпочтения. Печатка с коброй села на мизинец правой руки как влитая. Черепастая — на средний палец левой. Смотрится круто, но как блядь мешают! Может получится потерять?

Галстук завязывать я сроду не умел и сразу попросил это сделать Луиса, что тот сделал так ловко, как будто всю жизнь только и завязывал галстуки другим мужикам. А может и завязывал — по нему похоже.

Ну а когда я потянулся за пиджаком, Виктор меня остановил:

— Погоди, Эндрю, не спеши, у меня для тебя есть подарок!

И с этими словами протянул мне коробку перевязанную красной лентой. Я вопросительно поднял бровь, но брюнет только подмигнул мне и осклабился.

Я принял коробку и осторожно, как будто в коробке сидит живая кобра — с них станется — открыл крышку, заглянул внутрь и замер.

На черном бархате лежал пистолет. Нет не так: пистолет, блядь! Пороховой! Это в двадцать первом веке! Ладно, хоть магазинный, а не дульнозарядный карамультук семнадцатого века. Оружие было богато украшено золотой насечкой, щечки рукояти выполнены из кости и наверняка просто отлично скользят в вспотевшей ладони. Пафосная, дорогая и абсолютно бесполезная игрушка. Рядом с пистолетом лежала наплечная кобура. Магазин оказался пуст — патронов не было.

— Виктор, ты музей ограбил что-ли? — с издевкой спросил я, извлекая из коробки кобуру опутанную ремнями сбруи и пытаясь понять, как это все надевать.