Наша лодка причалила к молу, и наемники полезли на берег, где зачем-то построились. Я даже не подумал вставать в общий строй, стоял руки в брюки и, посвистывая, разглядывал городок.

Лейтенант при виде такого нарушения субординации весь скривился, как будто лимон раскусил, но замечаний делать не стал — знал что бесполезно.

— Бойцы! Ситуация неприятная! — дергая длинным носом для убедительности, провозгласил лейтенант.

И так продолжалось бла-бла в течение двадцати минут чтоб сказать по сути одно: мы в жопе. Наш транспорт утоп вместе с десантным барком, тяжелое вооружение и оборудование тоже досталось Нептуну, осталось только восемь рыл и личное оружие. Но мы не посрамим гордого имени компании Корона… взвейся-развейся… Тьфу, долбоеб. И кто этого дебила во главе экспедиции поставить догадался, интересно? Ой, боюсь, недалеко мы уедем.

После мотивирующего спитча мы все дружно двинулись в город искать место для ночевки, ладно хоть не строем и не в ногу.

Через два часа мы сидели на улице на поваленном бетонном столбе среди брошенных малоэтажных домов и молча жевали сухпаек. Ситуация был мягко говоря обескураживающая. Лейтенант Грабовски сумел договориться, чтоб нас взяли в армейский конвой, который собирался завтра выдвинуться в Маскат. Оставалась сущая мелочь — дождаться утра, переночевав в какой-нибудь гостинице. Не тут-то было! Единственная в городе армейская гостиница оказалась забита битком и нам довольно грубо предложили поискать другое место для ночлега. Проблема была в том, что другого места для ночлега не было! Нет, можно было занять какое-нибудь заброшенное здание, но по ночам здесь бывало, мягко говоря, прохладно, да и спальников ни у кого не было. Вдобавок к вечеру поднялся ветер, и из пустыни понесло песок.

— Есть идея! — воскликнул Мейсон, — Вроде где-то здесь в Салале расквартированы парни из «дятлов»?

— Угу, — невнятно промычал жующий что-то Слай, — У меня кореш в «дятлах» ходит, звонил как-то, говорил, что они на северном направлении сидят на блокпосте.

Тем более что у тебя кореш в дятлах есть! А у нашего латиноса в рюкзаке целых два литра вискаря — как думаешь, пустят нас переночевать под крышу?

— Ну, за вискарь точно пустят, — радостно осклабился Слай.

И ведь ни одна собака сутулая даже не поинтересовалась, согласен ли я со своим бухлом расстаться! Так-то я не пью, и нафиг мне этот виски не упал, но обидно, блин. А ладно, легко пришло — легко ушло!

К северному блокпосту, перекрывающему большое шоссе ведущее на север же, мы добрались за сорок минут неспешного шага. Блокпост напоминал крепость — большое, сложенное из бетонных блоков квадратное здание, наверху был оборудована крытая огневая точка с крупнокалиберным пулеметом, ствол которого торчал из амбразуры, обложенной мешками с песком. Подходы к блокпосту были закрыты колючей проволокой, стояла табличка «Мины!». Серьезно здесь все! Служили на блокпосте военные подрядчики, читай — наемники из ЧВК «Серебряный орел» которые находились в союзных отношениях с ЧВК «Корона». Увидев форму наемников, я понял, почему их прозвали «дятлами» — этот самый орел, вышитый на петлицах, больше напоминал дятла, чем гордую хищную птицу.

Встретили нас неласково — какой-то укурок, одетый в одни камуфляжные шорты и разгрузку на голое тело минут пять держал нас всех на прицеле автомата и требовал доказать, что мы не какие-то «песчаные крысы». Слай все пытался вызвать своего кореша, но как оказалось, он уже пару месяцев чалился в больничке по причине перелома стопы. Когда мне надоело слушать этот бред, я отодвинул Слая в сторону и щелкнул по кадыку международным жестом:

— Ты бухать будешь?

— А что, есть чо? — этот чудик дыхнул на меня сложным перегаром, в котором угадывались нотки алкоголя перемешанные с запахом конопли.

— Конечно, есть, хули бы мы с пустыми руками приперлись! — я встряхнул бутылкой с вискарем.

— Вот так бы сразу и сказали! — буркнул укурок, опуская автомат, — А то песчаные крысы знаешь какие, сука, коварные? Но виски они не пьют! Наверное…

— Дурдом какой-то! — прошипел за моей спиной красный от возмущения лейтенант, — Это воинская часть или что?!

— Это, блядь, Оман, солдатик, — фыркнул отлично все расслышавший «дятел», — Посиди здесь с полгода, я на тебя посмотрю. Такие как ты, правильные, первыми сбегают! Или стреляются. Ладно, заходите, раз уж с вискарем приперлись!

Мы вошли в темное нутро блокпоста и в нос сразу же шибанула вонь мужского общежития — пахло несвежим бельем, табаком, алкоголем и анашой. На койках вдоль стен валялись другие «дятлы». Наш сопровождающий подошел к одной из коек и пинком разбудил храпящего во всю глотку мужика:

— Эй, Родригес, еб твою мать, проснись. К нам тут чуваки на постой просятся! Пустить их или на хер послать?

— Какой к черту ночлег? — сонно пробормотал мужик, — Отведи за угол и шлепни нахуй — это могут быть крысы!

— У них вискарь!

— А, ну тогда быстро зови сюда! С вискарем крысы не ходят!

Услышав волшебное слово, все остальные дятлы задвигались и начали вставать. Ну и кадры там были! Рожи сизые от пьянства, давно не бритые, вместо формы какие-то драные футболки, шорты, сланцы. Но при том все при оружии — даже во сне не расставались со своими винтовками.

Посреди большого помещения стоял стол, заваленный грязными тарелками с остатками еды. Их просто сдвинули в сторону, открыли консервы, достали сухпай и пригласили нас к столу. Укурка, который нас встретил, отправили обратно на пост, несмотря на его бурные протесты.