— Таверну жечь не буду, мне здесь понравилось! А все остальное выжгу нахуй в пепел вместе с обитателями! Вот примерно так!

В отдельно стоящую хижину неподалеку от таверны ударил мощный электрический разряд, отчего та покосилась и начала разгораться. Изнутри послышался испуганный возглас из строения на четвереньках выскочил какой-то оборванец, который задал стрекача так шустро, что только я его и видел.

— Так что если он хочет сохранить эту кучу мусора, по ошибке называемый поселком, он придет сюда лично, а не будет прикрывать свою трусливую жопу задницей калеки! — процедил я в лицо побелевшему старику, — Все, вали, время пошло!

Старик испуганно кивнул и поковылял прочь со всей доступной ему скоростью. А я добавил ему в спину:

— А еще передай, что я здесь ожидаю, целый корабль самых свирепых наемников, которых только видел свет! Точно таких же как я злобных и бешеных сукиных детей! И если мне не понравятся его извинения или со мной что-то случится, то эти ребята сойдут на берег и захотят задать вам всем много вопросов!

Старика как ветром в спину сдуло. Кофе я допить не успел — на веранде появился угодливо кланяясь и обильно потея жиртрест в цветной рубахе и забавной шапочке.

— Господин, прошу прощения за Сахиба, он все неправильно понял и все переврал, никаких претензий к вам нет!

— Зато у меня к вам их полно!

— Не надо гневаться, мбвана, я накажу Сахиба…

— Не пизди сука, я отлично знаю, что это по твоему наущению он пытался развести меня на бабки!

Наивная и тупая наглость этого колобка меня разозлила еще сильнее, и я трахнул жиробаса слабым разрядом тока. Мужик по бабьи охнул и свалился на пол. Ствол неизвестно как оказавшегося у меня в руке пистолета уперся ему в глаз:

— Ты еще сильнее разозлил меня своей глупостью, долбоеб! Что скажешь на прощание перед тем как сдохнешь?

— Не надо меня убивать, мбвана, я прошу прощения! — в трясущейся руке колобка появился портсигар, — Возьми это в качестве компенсации за беспокойство! Только не убивай… прошу!

Я взял портсигар и взвесил в руке — золотой! Крышка украшена красными и зелеными камушками, красивая штука, по размеру как раз под сигариллы.

— Извинения приняты, — кивнул я, убирая пистолет, — Вали отсюда нахер!

— Скажи, мбвана, а эти наемники которых ты ждешь, они на берег сойдут? — жалобно спросил колобок, поднимаясь на четвереньки.

— Не знаю, посмотрю на ваше поведение! — хохотнул я, пинком придавая жиртресту ускорение, — Если кто-нибудь из вас, уродов, еще раз попробует меня побеспокоить видом своих немытых рож, мы все останемся погостить здесь еще на недельку!

— Тебя никто не побеспокоит, мбвана, я лично прослежу! — заверещал толстяк, пятясь как рак задом и на четвереньках, — Я дам тебе катер, который отвезет на судно со всем уважением!

— Этого своего Рико прихвати, он мне аппетит портит своей вонью. — распорядился я, садясь обратно на свое место.

Следующие пять минут я потешаясь наблюдал как жиробас пытается в одиночку утащить здоровенного покойника с глаз долой. Как видно, физической работой он себя не часто утруждал. Наконец из-за домов к толстяку метнулся какой-то мужик и они вдвоем утянули труп вниз к морю. Хижина догорела за полчаса — из бумаги они ее строили что-ли? Наступила тишина — поселок как будто вымер. Красота!

— Бармен, еще кофе! И пожрать что-нибудь приготовь! — крикнул я.

Самое время изучить свое приобретение. Уж не знаю где этот толстый придурок взял портсигар — скорее всего украл у какого-нибудь туриста, что подобно мне сдуру приперся в эту клоаку. Вещица увесистая, пафосная и очень дорогая на вид — прям как будто Луис мне для образа подобрал. Внутри оказались самокрутки с анашой, которые я брезгливо вытряхнул на стол и заменил своими сигариллами. Вот теперь красота!

Бармен непрестанно улыбаясь и кланяясь принес мне еще чашку кофе. От него отчетливо пахло страхом, но уходя тот не забыл незаметно для меня(как он думал) смахнуть со стола косяки себе в карман. Ну и пусть курит, мужик не вредный, кофе готовит неплохой и даже ни разу не попробовал меня ограбить — просто душка!

В таверне я провел следующие десять часов — пил кофе, отведал недурной суп из плавников акулы и перекусил яичницей. Когда в порт вошел небольшой сухогруз и требовательно загудел сиреной, ко мне уже бежал радостный толстяк, спеша сообщить что катер для меня готов.

Я кивнул оставшемуся безымянному бармену и кинул на прощание еще один серебряный реал. Монетка исчезла со стойки как по волшебству, а я в сопровождении толстяка уже спускался к морю, где у пирса покачивался небольшой катер.