Но тогда где же дингир?..

Боль от стигмы у Эша не унималась, а значит, он все еще был где-то рядом.

Рискуя потерять чутье, он полностью погрузился в поток чужих ощущений и эмоций.

И, наконец, нащупал своего врага.

Его выдало жжение на груди. Прикрыв глаза, Эш постарался как можно подробнее прочувствовать его, не обращая внимания на всех остальных.

Впервые он целенаправленно погружался в человека, не имея возможности видеть его.

Но, как ни странно, это получилось быстро.

Эш почувствовал, что по вискам у него струится пот. Капюшон слишком велик и неприятно падает на лоб. Правая рука сжимала рукоять меча или большого ножа типа жирдяя. А левой он придерживался за что-то железное, похожее на гнутый прут…

Прикрыв глаза, Эш даже повторил его движение, пытаясь понять, что же это такое.

Решетка?.. Ограда какая-то?..

Схватившись руками за прутья, дингир подтянулся вверх…

И тут Эш понял.

Балкон!

Это был ажурный балкон, а такие украшали только один дом поблизости.

Тот самый, на крыше которого сейчас прятался Эш.

Листва внизу качнулась, и он отчетливо увидел черный силуэт, взбирающийся вверх.

Эш прильнул к трубе, сливаясь с ней в одно темное пятно, и замер.

Он не знал, насколько силен его противник, какие у него стигмы и вообще кто он такой. Только черный силуэт.

И что делать?

Стрелять в эти очертания тем самым убийственным выстрелом, о котором говорил ворон? Здесь, на виду у людей? Сейчас?..

Ему казалось, что когда они встретятся, должно произойти что-то особенное. Ведь это не просто убийство, это поединок участников царской охоты, в который никто не имеет права вмешиваться. Разве нет?

От напряжения у него даже в ушах зазвенело.

А дингир вдруг замер. Он тоже понял, что неожиданно для самого себя вместо того, чтобы спрятаться, приблизился к врагу еще сильнее.

Цепляясь за ветви полами плаща, он с шелестом спрыгнул вниз и бросился по переулку на улицу, к колодцу, гулко стуча сапогами по мостовой.

Эш соскользнул с кровли и бесшумно последовал за ним, продолжая подслушивать его ощущения.

Каблук проехал по булыжнику. Поворот налево. Меч бьется по ляжке на бегу и цепляет ножнами край плаща.

Эш бежал следом за ним, оставаясь в тени и бесшумно ступая, как дикий кот.

Дингир вел его к окраине. Он петлял по задним дворам, нырял в черные переулки и замирал под деревьями, силясь разглядеть Эша во тьме.

Теперь добычей был он. Но почему-то это его не злило, и не вызывало страха. Только волнение. И даже… радость?..

Ощутив эту неуместную эмоцию, Эш удивленно остановился, прижавшись спиной к шершавой каменной стене.

Что-то здесь было не так.

И сама их встреча, и эта радость — все казалось каким-то неправильным.

Дингир почувствовал, что преследователь немного отстал, и неожиданно замедлился сам.

Как будто ждал возобновления погони.

А из эмоций самой яркой стала досада.

Эш вслушался в город вокруг, и почувствовал присутствие еще четверых человек. Как дикий зверь, он отчетливо различил среди других ночных ароматов запахи их тел, и среди невнятных сонных обрывков ощутил полноценную гамму эмоций каждого из них.

Они скрывались где-то там, чуть впереди, и их ладони успели вспотеть на рукоятках ножей, а стигмы на плечах и предплечьях нетерпеливо теплились, согревая кожу…

И это было последнее, что смог ощутить Эш.

Чутье ворона угасло, исчерпав себя полностью. Вместе с ним полностью ушло обоняние, а осязание стало заторможенным и странным, будто сквозь варежки.

И только древо на груди не подчинялось договору с духом и продолжало болеть, сообщая об опасности.

Что же, за все на свете приходится платить.

Однако Эш успел понять главное: впереди его ждала ловушка. Дингир почти привел его к своим соратникам, явно ожидая от них помощи. Хотя по правилам это было невозможно.

Или этот парень не знает правил, или на самом деле их не существует и ошибается Эш.

Или же…

«Или этот парень — не дингир», — сформулировал до конца его мысль ворон.

Резкая боль пронзила Эшу грудь — как будто его противник ринулся навстречу.

Не долго думая, парень взобрался на крышу ближайшего дома. И, прильнув к кровле, он увидел двоих крепких невысоких мужчин, поблескивающих стигмами на теле. Один из них был отмечен знаком крысы, второй — знаком орла. Они шли по пустынной дороге, озираясь вокруг.