Шрифт:
У Эша загорелись глаза.
— Ты — настоящий мастер! Сколько хочешь за него?
— Я выковал его больше года назад, но заказчик за ним так и не вернулся, — проговорил Инар, хитро прищурившись. — А когда я выставил его на продажу, каждый второй донимал меня вопросом, куда ушла из дома моя совесть, что я прошу такую цену за мутный и старый клинок…
— Так сколько? — нетерпеливо перебил его Эш.
— Мой заказчик собирался купить его за десять мин. Я готов тебе сбавить до семи. Но дешевле даже не проси — лучше уж я тогда себе его оставлю…
— Я согласен.
Молодой торговец удивленно вытаращился на юношу, в котором в жизни не заподозрил бы богача, способного выложить за какой-то нож такие деньги. А мастер Инар только одобрительно хмыкнул и хлопнул ладонью по прилавку, предлагая тем самым отсчитать деньги.
Эш, не жалея, выложил семь монет.
И если бы Инар запросил больше, он точно так же отдал бы всю стоимость, не торгуясь.
Найти такое оружие он и не мечтал.
И вот теперь, получив отличный нож и повод заглянуть к нечаянному знакомцу Магуру на службу, Эш подошел к первому попавшемуся стражнику и спросил, как пройти к могильнику. А потом, беззаботно сунув руки в карманы и насвистывая, двинулся в указанном направлении.
Дважды он почуял за спиной знакомые запахи — это наблюдатели дингира присматривали за ним с расстояния, полагая, что останутся незамеченными.
Эш заставил себя никак не реагировать на их присутствие, хотя мысленно уже всадил свой новый нож уже десяток раз в каждого из них.
Твари.
Что ж, время покажет, кто доживет до следующего утра.
Проходя мимо питейной на углу, Эш отметил про себя, что Дарий уже успел забрать Полудурка, о котором он сам напрочь забыл позаботиться…
Позаботиться.
Эш остановился.
Обернувшись, он взглянул на дом Бэл, где окна все еще были прикрыты красными занавесками.
И прислушался к проснувшемуся городу вокруг.
Судя по всему, его пока оставили в покое. Возможно, решили немного отдохнуть после бессонной ночи.
В конце концов, Эш и так ведь постоянно находился под контролем дингира.
Резко развернувшись, Эш стремительно подошел к знакомому крыльцу и настойчиво постучал в дверь.
Как всегда, ему открыла Мими, немного смущенная и напуганная.
— Здравствуйте, господин!.. Мне очень жаль, но…
Не дослушав девушку, Эш втолкнул ее в дом и вошел сам, затворив за спиной двери.
— Позови госпожу, — негромко потребовал он.
— Я не могу!.. — приглушенным голосом сообщила ему Мими.
— Загляни в спальню и…
— Но она занята! — возмутилась Мими, поражаясь неделикатности и недогадливости настойчивого клиента. — Вы же ушли…
— Мне плевать, кем она там занята, — резко ответил Эш. — Или ты позовешь ее, или я сам войду туда!..
— Тише-тише, прошу! — взмолилась вконец перепуганная Мими. — Пожалуйста…
Дверь в спальную бесшумно приоткрылась, и оттуда в одной простыне выскользнула Бэл, пропахшая горьким, смолистым мужским телом.
— Ты что себе позволяешь?.. — шепотом накинулась на Эша женщина. — Ты не можешь приходить сюда, когда вздумается, и творить…
Эш молча схватил ее за руку и поволок за собой к низенькой двери, ведущей в хозяйственную часть дома. От изумления и возмущения у Бэл даже рот открылся, но тем не менее сопротивляться она не стала.
Эш протащил женщину по узкому коридору, втолкнул ее в кухню и запер за собой дверь.
— Я рада, конечно, что ты пришел… — начала было возмущаться Бэл, но встретившись с тяжелым взглядом парня, вдруг осеклась и умолкла.
— Уезжай из города, — тихо сказал он ей, глядя в упор.
Бэл нахмурилась.
— В смысле?
— В прямом. Выпроваживай своего гостя, забирай служанку, деньги, мелкие ценные вещи и уезжайте налегке.
Она растерянно моргнула несколько раз, напряженно соображая.
— Когда?.. — жалобно проговорила она.
— Прямо сейчас. И чем быстрее, тем лучше.
Он подошел к столу, по-хозяйски нашел себе кружку и налил воды из большого кувшина, с какими женщины ходили к колодцу.
— Только сделай это по возможности неприметно, и не болтай, — сказал он и на одном дыхании опустошил кружку до дна.
— Это как-то связано с тем, что у тебя случилось ночью. Да? — спросила Бэл.
Эш взглянул на нее через плечо.
— Да.
Глядя в одну точку перед собой и неловко придерживая простыню, она подошла к столу и присела на лавку.