— Что ещё эти сволочи скрывают, — проворчал пилот, наблюдая, как дрон покрывает поверхность штурмовика специальной противоинерционной сеткой. — Ничего, дайте только вырваться отсюда, и мы заберём себе то, что должно нам принадлежать.

— Талор навсегда, — поддержал его напарник, занятый регулировкой реактора.

Техник продолжал обходить шлюзы. Иногда он останавливался и пускался в пустые, ничего не значащие разговоры, иногда ограничивался коротким кивком. Сенард Нгуджу отдал чёткий приказ, несколько общих суток до выступления слухи об этом должны были распространиться по станции. Предатели, если они есть среди республиканцев, особенно среди жителей Калу, которых в Республике слегка презирали за жадность и высокомерие, обязательно проявятся. Им не нужно знать, что основные силы флота уже давно выведены с базы и висят в нескольких миллионах километров, семь тысяч штурмовых кораблей, двести носителей с десятками тысяч истребителей, мощные десантные транспорты, окружённые силами поддержки, и огромные серые кубы, распадающиеся на множество беспилотных разрушителей.

Ещё сто общих суток назад о Нгуджу почти никто ничего не знал, этот бийец с небольшой командой появился на станции, когда здесь уже существовала собственная команда, и за двадцать суток с небольшим подмял под себя почти всё. Ещё десять ушло на то, чтобы выдавить с базы конфедератов и синтов, а потом к пятой станции потянулся ручеёк республиканцев — со всех уголков системы. База была рассчитана на полмиллиона человек, почти столько на ней сейчас и было.

По слухам, ещё на той, первой базе Нгуджу вступил в схватку с человеком из ближнего круга главнокомандующей Ньялу, и победил. Тот, проигравший, позорно бежал в пустоту, а оттуда, не без помощи преданных Республике людей, на планету, где его наверняка растерзали чужие. Туда и дорога всякой плесени из Империи и других порочных государств, каждый республиканец знал, что настанет день, когда они наконец-то покажут всем остальным, кто в галактике главный.

До восстания оставалось совсем немного. Предатель, имени которого никто не знал, но явно кто-то из помощников Ньялу, передал Нгуджу абсолютный доступ к модулю управления базы, и теперь без приказа сенарда тут ничего не могло произойти.

Нгуджу в одноимённой системе своей родной планеты, Бийи, руководил периметром защиты второго уровня, и среди атакующих сил Республики оказался случайно — заменял выбывшего из строя дальнего родственника. Больше года скитаний по захваченной чужими звёздной системе привели его на секретную базу Империи, где бешеный десантник на его глазах прикончил четверых талорцев только лишь для того, чтобы спасти беспризорного паренька. С того дня Нгуджу был уверен, что за ним наблюдают. И когда через некоторое время к нему подошёл чернокожий гигант, один из спутников командира Ньялу, и сделал предложение, он отказываться не стал, думая по началу, что любую ситуацию при случае сможет повернуть в свою сторону. Собственная база на дальней орбите звезды, с мощной переработкой и производственными линиями, странный приказ выдавить всех не-республиканцев и набрать преданных ему людей — всё это граничило с глупостью. Но имперец в комбинезоне Федерации глупцом не был, наоборот, Нгуджу с каждой новой встречей убеждался, что этот гигант умнее всех его знакомых вместе взятых. А с умными людьми и потерять не жалко. До сих пор всё, что он получал, придавало ему, Нгуджу, бывшему командиру малой руки Общей службы Республики, всё больше и больше власти. А это значило, что, когда от него потребуют за эту власть плату, он обязательно согласится, не раздумывая, и сделает всё, что скажет Эрвик, а потом при первом же удобном случае его убьёт. Потому что он, Нгуджу, тоже дураком не был, и понимал, кто на самом деле главный в этой звёздной системе — ну если не считать чужих. Му-анг, так называл их имперец.

— Младшие слуги внутри распределителя, — Илли говорила и одновременно проверяла свои колечки, одно прицепила к батарее на поясе на подзарядку, а остальные нанизывала то на один палец, то на другой, — обычные люди, только с определённой степенью сродства с му-анг. Когда начинают сортировать пленников, попадаются те, у кого есть устойчивость к ментальному воздействию, но среди того сброда, который на этой планете оказался, таких очень и очень мало, и то среди республиканцев в основном — обычно старших офицеров тренируют, или тех, кто занят в спецоперациях. Вот таких, как капитан Галэки, так что, может быть, два-три дня, и он бы сидел в распределителе рядом с генералом, и мы могли бы его убить и выбраться отсюда.

На это замечание Зан слегка побледнел, но ничего не сказал.

— Специальные обучающие программы, ежедневная обработка в капсуле и наработка блоков в течение нескольких лет — это очень дорого и хлопотно, — продолжала советник Доушем. — Поэтому генерал Аджан туда и попал, я должна была сама сообразить, где его искать. Только толку от него теперь нет, личность полностью заблокирована, а взломать её я не смогу, даже со специальным оборудованием. Но я могу занять его место, а потом допросить, когда му-анг его отпустит.

План Илли был прост, как гравитационный преобразователь для фазовой решётки. По её словам, ценность слуги напрямую зависело от умения влиять на захваченную биомассу, а это умение — как раз от собственной ментальной устойчивости. Если слуга обнаруживал, что новый пленник его в этом превосходит, то у чужих появлялся новый слуга. Но не обязательно было ждать от этих черноглазых инициативы, можно было самому потребовать лакомое место.

— Это как соревнование разумов, — объясняла мне советник. — Ты смотришь в его глаза, он — в твои, кто кого переглядит, тот и выиграл. Что именно происходит, не знаю, есть всего две записи, на которых наши предки уламывают перекинувшихся. У нас с тобой есть все шансы победить. По крайней мере, у меня так точно.

— А что потом? — то, что у Илли не было уверенности в моих способностях, слегка напрягало.

— Потом — инициация. И вот там мы постараемся этот купол отключить.

— Что делать мне? — капитан-сержант чуть набычился.

— Стоять в стороне и не мешать. А когда выберемся, я решу, что с тобой делать. Но для тебя, Зан, это будет всё равно лучше, чем то, что с тобой сделают чужие.

Зан что-то там решал у себя в голове. Потом подошёл ко мне чуть ли не вплотную, уселся на траву, срестив ноги, и глядя на меня снизу вверх. Совершенно не вовремя, у нас тут, можно сказать, последний бой предстоит, и отдыхать некогда.

Илли, похоже, знала, что происходит, и теперь насмешливо смотрела на нас.

Зан некоторое время молчал, опустив глаза, а потом заговорил, слов я не понимал совершенно, но зародыш внутри меня чуть зашевелился, я даже чувствовал, как он словно потягивается от удовольствия. Сержант распинался почти минуту, разглядывая траву, мне уже начало казаться, что он именно с ней и разговаривает, как вдруг симбионт дёрнулся. А на макушке Зана появилась крохотная шестилапая кошка, точь-в-точь такая же, как в воспоминаниях негра. Покрутилась, и впиталась в голову. Из правого глаза сержанта скатилась кровавая капля. Жутко и трогательно.