Каждому из детей присвоили свое место и рассадили по кругу. Роно досталось место прямо напротив мамы. По бокам от него расположились его братья. Справа от него сидел крупный малыш. Пожалуй, слишком крупный для своего возраста. Он превосходил остальных своих братьев по размеру и скорее напоминал подростка. По левую лапу не сидел, а стоял чрезвычайно активный детеныш. Только тяжелый взгляд матери смог прижать его к полу. Место рядом с мамой пустовало.

Отец ненадолго отлучился. Он нырнул в незнакомую Роно дверь и вернулся оттуда с едой во рту. На обед у них был длинный кольчатый червь. Тело его состояло из колец, которые плотно примыкали друг к другу.

Глава семейства встал на задние лапы в центре дома. Освещаемый светом, который проходил через прозрачный купол над его головой, он готовился дать своим детям первый в их жизни урок. Он подхватил червя передней лапой, и тот растянулся на 2 метра и болтался в воздухе, будто маятник.

— Это пфор. Он живет в белом льду и питается фухсой.

— Пфор и фухса, — проговаривали про себя дети. По выражению их лиц было понятно, что они понятия не имеют, что такое фухса. Нужно было зайти с другой стороны.

— Вот здесь у него рот, — отец наклонил верхнюю часть пфора в сторону детей и показал им его черный беззубый рот.

— Рот, — дети хором повторяли незнакомые слова за отцом и сразу их запоминали. Казалось, что рот — это и есть вся его голова.

— Во рту у пфора находится язык с острым наконечником, — отец вытащил изо рта червя длинный язык. На его конце красовался один единственный острый зуб, — с его помощью он вырезает лед и пропихивает его в пищевод. Лед проходит через все его тело и с силой выбрасывается на поверхность, — отец провел свободной лапой ото рта к другому концу, показывая путь, который приходится пройти льду, и подождал несколько секунд, пока дети запоминали новые слова.

Роно с восторгом слушал отца и не пропускал ни единого его слова. Отец для него был сейчас кем-то вроде божества, которое знает все секреты мира. И он не хотел ничего упустить. Уши его были направлены в сторону отца, а ушные каналы полностью открыты.

— Пфоры выбираются на поверхность лишь иногда, чтобы отложить яйца. В этот момент они особенно уязвимы, и мы можем их ловить. Если пфор сбежит в свою нору, мы уже не сможем его достать. Под землей они передвигаются намного быстрее, чем на поверхности.

Отец взялся за одно из колец в центре пфора и немного потянул его вверх. Два близлежащих кольца разомкнулись, и под ними показались небольшие крючкообразные лапы. 16 загнутых лапок опоясывали темно-красное тело.

— С помощью этих лапок пфоры отталкиваются от стенок своих тоннелей и быстро скользят по ним. На поверхности эти лапки практически бесполезны. Но подо льдом становятся их преимуществом. И запомните вот еще что. Если пфор уйдет под лед, но вы схватитесь за его заднюю часть, никогда не подставляйте под нее свое лицо. В минуты опасности червь этот выходит за пределы своих возможностей и нарезает лед, как никогда в своей короткой жизни. Осколки льда он с силой выплевывает из своего хвоста. Если такой осколок попадет в глаз, на один глаз у вас станет меньше.

Дети закрывали свои глаза по очереди, пытаясь понять, каково это жить без одного глаза. Предостережения отца они воспринимали очень серьезно. Выживание было важной частью их генома и любая крупица информации, которая помогала выживать, плотно закреплялась в их памяти. Тот же, кто не мог быстро усваивать новую информацию, был обречен на преждевременную смерть.

— Мы едим пфора целиком. Только его лапы не имеют никакой питательной ценности. Их можно выбрасывать в отверстие перед вами.

Отец шел вокруг рассевшихся детей и матери. Одной лапой он прижимал пфора к полу, и ртом отрывал от него куски, передавая каждому его порцию. Когда еду получили все, он занял место рядом с мамой и начал есть. Сначала отец, потом мать. Потом право есть получили все дети. Они смотрели за движениями отца и матери, копируя их. Кольца червя раздвигались, лапки отрывались и выбрасывались в центр. Они скользили вниз по ледяной воронке и падали прямиком в отверстие.

Роно наслаждался своей первой трапезой в жизни. Он прекрасно схватывал информацию и хорошо усвоил все, что говорил его отец. Лишь два вопроса не давали ему покоя. Куда вело это отверстие в центре перед ним? И еще тот случай за пределами дома. Что там было такое?

Три недели прошло с тех пор, как дети появились на свет. Все это время они усиленно постигали местную науку жизни. Главным способом узнать что-то о мире была игра. Малыши часто бегали наперегонки, играли в салки, устраивали дружественные потасовки. Иногда заходили слишком далеко и кусали друг друга до боли, бились хвостами, опрокидывали друг друга на землю, и одна лишь врожденная ловкость спасала их от серьезных травм. Мама все это время была лишь сторонним наблюдателем и не вмешивалась. Лишь изредка она могла дать ценный совет или направить. Но никогда не останавливала попытки детей проверить физические возможности и лимиты их тел. Серьезную травму получить в домашних условиях было практически нереально. Если же кто-то все-таки умудрится и сократит свою жизнь в белых льдах, значит у Омо и Ромо на него есть особые планы, и нечего из-за этого переживать. Философия гурров была проста и понятна. Все жили ровно столько, на сколько они были способны. Когда способность жить уменьшалась, наступала смерть. С этим невозможно было спорить, этому невозможно было противиться, а, следовательно, и переживать по этому поводу не было смысла.