Энтони нахмурился.

– Зря смеешься, это крайне трудная задача. Возможно, причина в переутомлении. Ты работала так много, что потеряла былую легкость. Думаю, имеет смысл немного притормозить.

– Что?! – Он шутит! Когда до Олимпиады остался всего месяц? – Ради Бога, ты предъявил мне список ошибок длиною в милю, а потом требуешь притормозить. – Дани в недоумении покачала головой. – Ты знаешь, что я так не могу.

– Я тоже знаю, что над обязательной программой тебе еще надо поработать, – сказал он сухо. – Ты вечно торопишься, и это отражается на оценках. Единственный выход – отыграться на произвольной программе, а ты не сможешь этого сделать, если не будешь совершенно раскованна. – Энтони встал, засунув руки в карманы дубленки. – Ты прошла долгий путь, чтобы попасть в Калгари, Дани, и я не позволю тебе сломаться, когда до цели остались считанные дни.

– Я не сломаюсь, – горячо запротестовала она, – но я не собираюсь сидеть сложа руки. Я должна работать!

– Ты будешь работать. – Лицо Энтони застыло словно маска. – Но ты не должна переутомляться, запомни это, Дани. – Прежде чем она смогла запротестовать, он повернулся и пошел прочь.

– Черт! – Она сделала глубокий вздох, сжав руки в кулаки. – Он не понимает, Бо. До совершенства так далеко. Я не могу сейчас расслабляться.

– Мне кажется, Энтони прав, – сказал Бо задумчиво. – Он всегда прав, когда дело касается фигурного катания. Я видел, что в последнее время все идет наперекосяк, но не мог понять, в чем дело. Возможно, стоит перекроить график тренировок на следующие недели.

– Нет! – В звонком голосе Дани звучали нотки отчаяния. Она должна работать, чтобы забыть о взвинченном состоянии, в котором она пребывала после той ночи с Энтони! Она разжала кулаки и сказала как можно более убедительно:

– Он ошибается, Бо. Ты же знаешь, что я превращусь в комок нервов, если не смогу занять себя работой. Давай оставим все как планировали.

– Посмотрим, милая. – Бо был явно встревожен. – Энтони, кажется, уже все решил за нас. – Он пожал плечами. – Ну ладно, будем волноваться об этом завтра. Сейчас я лучше отведу тебя к Марте на массаж, иначе ты сегодня вечером не сможешь и шагу сделать.

Дани почувствовала, что напряжение уходит, как это всегда бывало в присутствии Бо.

– Будем волноваться завтра? – поддразнила она. – И кто из нас теперь похож на Скарлетт О'Хара?

– Я же говорил тебе, что восхищаюсь этой леди, – заметил Бо с ленивой усмешкой. – В «Унесенных ветром» у меня мало любимых персонажей. Эшли Уилкс, на мой взгляд, настоящая размазня, а Ретт Батлер – подлипала и ловкач. Не такой уж богатый выбор для мужественной и бунтующей личности вроде меня. – Он взял ее под локоть и легонько подтолкнул к двери. – Ты в любое время можешь рассчитывать на мой бездонный запас южной галантности, Дани. Только попроси, и я за ужином принесу за тебя все надлежащие извинения. Тебе не нужны эмоциональные срывы после того физического истязания, которое пришлось вынести сегодня.

– Не будет никаких эмоциональных срывов, – твердо сказала Дани, непроизвольно расправляя плечи. – Никаких!

* * *

Дани так и провела весь вечер – расправив плечи и сжав зубы, в отчаянной попытке вести себя как зрелая и сдержанная женщина и ничем не показать разрывающую душу боль. Она не имела права ненавидеть Энтони за то внимание, которое он оказывал Луизе, и за их близость, которая проглядывала в каждом их слове и движении. Дани сама сделала выбор, и она достаточно сильна, чтобы подавить обиду и негодование. Она умрет, но не покажет Энтони, как ей плохо!

За едой она оживленно болтала с соседями по столу, а с ее губ не сходила ослепительная улыбка. Эта веселость была в немалой степени подкреплена несколькими бокалами вина за столом и еще парой в гостиной после ужина, хотя Дани едва ли замечала, что именно и сколько пьет. Она думала только о том, как ослепительно выглядит Луиза в сапфирового цвета платье с глубоким декольте.

Бо чуть не подавился своим имбирным пивом, когда увидел ее в этом наряде. Восхищение Энтони не было столь явным, да и почему оно должно таким быть, думала Дани в отчаянии. Он уже привык ко всем прелестям Луизы как в одежде, так и без нее. Через несколько часов в своей спальне он снимет с Луизы это платье с той приобретенной с опытом ловкостью, которую он так недавно демонстрировал и ей.

Эта мысль пронзила ее как стрела, и внезапно Дани поняла, что больше не выдержит. Она пробормотала извинение, добавив что-то о необходимости лечь пораньше спать, а потом выбежала из комнаты, провожаемая удивленным возгласом Луизы. О Боже, неужели она себя выдала? Конечно, нет. Она прекрасно контролировала себя почти до самого конца ужина.

Оказавшись в холле, Дани вдруг почувствовала сильное головокружение. О нет, неужели она пьяна? Этого только не хватало, чтобы окончательно испортить вечер. Дани попыталась вспомнить, сколько выпила, но могла думать только о сапфировом шифоне и серо-зеленых глазах. Было ясно: в таком состоянии она не сможет подняться по лестнице.

Дани медленно двинулась вперед. Она обнаружила, что если аккуратно переставлять ноги, то стены кружатся перед глазами не так сильно. Открыв дверь в библиотеку, она прислонилась к ее гладкой деревянной поверхности и вздохнула с облегчением. Через несколько минут она доберется до огромного кожаного кресла в центре комнаты, которое приветливо манило ее, и посидит там, пока ей не станет лучше. Что она за дура, обругала себя Дани. Она никогда раньше не пила больше пары бокалов вина, даже на вечеринках, и почему-то именно сегодня решила наверстать упущенное. Ей еще повезло, что она не опозорилась перед всеми за столом. Так бы оно и случилось, если бы она не была столь напряжена: алкоголь подействовал, только когда она позволила себе расслабиться.