Толпа в это время орала, как безумная, требуя продолжения кровавого зрелища. А оборотни сплелись в рычащий, визжащий клубок и рвали друг друга клыками и когтями. От них во все стороны летели брызги крови и клочья шерсти. Я с умилением посмотрел на их схватку, отчётливо понимая, что мне достанется сильно ослабленный противник. Но сперва надо убрать Мясника.

Я оценил расстояние между нами, подкинул на раскрытой ладошке нож и следующим движением отправил его в полёт. Он серебристой рыбкой вспорол воздух и по самую рукоять вошёл в правый глаз Ёжика.

Зрители изумлённо ахнули и замолчали. А монстр пару секунд простоял в той же позе и рухнул на бок.

Народ продолжал молчать. Он никак не мог прийти в себя от шока.

А я сосредоточенно подхромал к Мяснику, вырвал из глазницы нож и бросил взгляд на оборотней. Там тоже уже всё было решено. Из схватки зверей победительницей вышла Мамаша. Клык же тихонько поскулил, лежа на боку возле клетки. Под ним натекла большая лужа крови. И он медленно трансформировался в израненного орка.

Я вытер тыльной стороной губы, на которых откуда-то появилась кровь, и мрачно процедил:

— Я женщин не бью, но ты ведь не совсем женщина.

Орчанка в образе оборотня грозно зарычала, стоя на двух ногах. Потом она прижала уши к вытянутому черепу и сделала шаг ко мне. А я наоборот — поспешно отошёл назад, чувствуя, стихающую боль в травмированной руке. Кажется, она восстанавливалась. Но у меня даже не было времени, чтобы посмотреть на неё.

Мой расчётливый взгляд принялся исследовать тело Мамаши на предмет ран. Вся её шерсть была влажной от крови: своей и чужой. Но лишь в одном месте, а именно на правом боку, я увидел довольно глубокую рану. Её края разошлись, обнажив розовое мясо и два ребра. Но для матерого оборотня такая «царапина» не страшнее комариного укуса для обычного смертного. Она уже скоро начнёт затягиваться, так что мне надо поторапливаться с дальнейшими действиями. И что же предпринять? Метнуть в неё нож? Авось и второй раз сработает?

Но Мамаша не дала мне возможности принять окончательное решение. Она оглушительно зарычала, упала на четыре мосла и понеслась в мою сторону. Я рефлекторно швырнул в неё клинок. И тот вошёл на три сантиметра ниже её лопатки, не нанеся ощутимого урона. А потом её сто двадцати килограммовая, а то и больше туша, взвилась в воздух.

Мне не хватило всего мгновения, чтобы отскочить в сторону. Кажется, Мамаша вложила в этот бросок все оставшиеся у неё силы. И она словно размазалась в воздухе. Зверюга врезалась в меня и сбила с ног. Я повалился на спину, шумно выпустив весь воздух, который был в лёгких. А Мамаша нависла надо мной. Перед моим лицом оказались её зубы, в нос ударил запах шерсти, а на щеку упала капля жёлтой слюны. Конец?

В следующий миг раскрытая пасть Мамаши метнулась к моему горлу, но я каким-то чудом перехватил её руками. Мои пальцы вцепились в нижнюю и верхнюю челюсти зверюги. А затем я яростно заорал и, ощущая чудовищную боль в левой руке, дёрнул челюсти Мамаши в разные стороны. Послышался приятный хруст и вражина, взвизгнув, попыталась отпрыгнуть. Но я, собрав последние силы, не отпустил её и рванул челюсти оборотня ещё раз. Верхняя челюсть затрещала и вывернулась под неестественным углом. А в целом морда Мамаши стала напоминать разорванный башмак. Она дико завертела башкой. А я, извиваясь точно змей фанерный, отполз от неё, встал на ноги, торопливо обошёл тело впавшего в безумие зверя со спины и ловко вытащил нож из противника.

Мамаша почувствовала, что её тело покинул клинок, и сумела повернуться ко мне. Её глаза пылали как угли, а с морды потоком шла кровь. Мы оба понимали, что это конец. Она отдала все силы, а разорванная пасть почти доконала её. Но Мамаша всё равно ринулась на меня. Благо, её передние лапы подломились, и она кубарем покатилась по песку. А я тотчас подскочил к ней и семь раз воткнуть нож в затылок оборотня. Только после этого она перестала скрести лапами арену.

Тут уж я обессилено рухнул на спину, не веря в то, что победил. Моя грудь бурно вздымалась, а изо рта вылетали хрипы. При этом волосы на моей голове слиплись от крови, а левая рука жутко болела. Но я победил! Победил, мать вашу!

Даже голос из динамиков не сразу поверил в мою победу. Он несколько озадаченно проговорил в гробовой тишине зала:

— Э-э-э… Победил… Победил квартерон Самоубийца. Такое впервые в нашем турнире. Но в жизни случаются всякие чудеса! Давайте поддержим нашего победителя!

— Это только начало, — промычал я, с трудом поднялся на ноги и обвёл мутным взглядом трибуны.

Нелюди молча наблюдали за мной. Никто не стал рукоплескать мне. Им неприятно было осознавать, что простой квартерон с ножом в руке убил оборотня и того рогатого урода. Я видел в их глазах некую опаску.

И вдруг тишину разорвал весёлый голос:

— Браво! Самоубийца, ты ваще чума!

Орал рыжий гном. Он стоял возле перил и аплодировал. И вскоре к его аплодисментам прибавился жидкий поток одобрительных криков других монстров. А я, пошатываясь, вышел из клетки и направился к душевой.

Рыжик подскочил ко мне и ехидно протараторил:

— Тебе бы сейчас таблетку аспирина. Мне батя говорил, что им в девяностые всё лечили.

— Заткнись, а, — рыкнул я на него, собрав последние силы. — Ты чего вообще ко мне пристал? Я не из гомиков, если ты по этой части.