Впрочем, я могу и ошибаться. Ни цен не знаю, ни затрат трудоресурсов в этом мире. Может тут в разы все дешевле, чем на Земле. Да и по большому счету мне глубоко плевать на то, сколько денег стоит вся эта мишура. Жизнь бы сохранить…вдруг сейчас обвинят в том, что при моем участии преступный лекарь замочил родовитого офицера? И пойду я на плаху в грязном рубище, и выпотрошат меня, как живого карпа…брр! Даже думать об этом жутко.

Мы прошли через анфиладу пустых и гулких комнат мимо стоящих на посту расфуфыренных гвардейцев. Насколько я уже знал, здесь стоят на посту только офицеры, и вот тот офицерик был как раз одним из них. Мне показалось, или нет — но эти закованные в металл живые статуи проводили лекаря очень даже неприязненным взглядом. Нехорошим, надо сказать взглядом.

Нас оставили в не очень большой, площадью метров пятьдесят комнате, уставленной по стенам красивыми вычурными диванами и креслами. Видимо что-то вроде приемной перед кабинетом начальника. Тут тоже никого не было, кроме двух гвардейцев у входа, и человека в ливрее, который сидел за небольшим столиком и внимательно осматривал тех, кто входил в приемную. Я включил магическое зрение, посмотрел на ауру этого мужчины, и без удивления увидел в ней синие всполохи. Он так же внимательно уставился на меня — заметил на моей шее рабский ошейник, и глаза его расширились так, что казалось — сейчас выскочат из орбит. Он и рот раскрыл, возможно собираясь что-то сказать по этому поводу, но тут дверь в «кабинет начальника» открылась и важный дородный слуга громко оповестил:

— Его императорское величество приглашает к себе лекаря Велура и его слугу!

Велур встрепенулся, вскочил с дивана, на который уже успел усесться, сбросил плащ на кресло и глазами приказал то же самое сделать мне. И мы пошли.

Ну что сказать…кабинет, как кабинет. Ну да — большой. Огромный стол со стульями вокруг него. Кресло Генерального Секретаря…тьфу! Императора! Картины, оружие, часы — да, тут были часы! Огромные, напольные, все в золоте.

Камин — в нем потрескивали дрова, и по кабинету разливалось приятное тепло. На столике у камина — тарелки, тарелки, тарелки…и бутылки. Куда же без бутылок?

В креслах напротив камина, за столом — Леграс, а еще высокий массивный человек, чем-то похожий на Александра Третьего. Может именно массивностью? Александр был мужиком очень даже крепким. В той железнодорожной катастрофе, когда едва не погибла царская семья — он держал крышу вагона пока все из-под нее не вылезли. Впрочем это потом и явилось причиной его смерти — перенапрягся.

А может мне привиделся в облике здешнего императора образ русского царя из-за ироничного выражения на лице? Эдакой хитринки в глазах. Александр отличался чувством юмора, иногда даже с черным оттенком. Вспомнить только историю с солдатом Овечкиным, который яростно матерился в трактире. Когда Овечкину сказали, что нельзя тут материться, ибо на стене висит портрет царя — он сказал, что плевал на царя, и все равно будет материться. Ну…донесли, само собой. Уголовное дело! Ну как же, царя оскорбил. Это не наше время, когда любой толераст может оскорблять и Президента России, и саму Россию, и ничего ему за это не будет. Тогда было — сразу в кандалы, и давай осваивать неосвоенные территории.

Дело каким-то образом дошло до царя, и надо отдать ему должное — он приказал дурацкое уголовное дело прекратить. И еще приказал: «1. Портреты императора из трактиров убрать — не то место, где им надлежит находиться. 2. Передать Орешкину, что я на него тоже плевал».

Леграс сделал жест, подзывая нас ближе, Велур кивнул мне, и скоро мы стояли рядом со столом, уставленным яствами. Кстати, я не успел пообедать, и всякое, что имелось на столе, вызывало у меня острые позывы на хватание и жевание. Но я само собой сдержался, глядя на черные провалы, которые шли поверх всей стены. Я уже знал про моду этого мира — размещать за таким отдушинами верных снайперов с луками и самострелами. Дернешься, покажется стрелку, что ты покусился на миропомазанную особу — и вот тебе уже дырочка в башке.

Велур поклонился в пояс, и последовал его примеру. Не знаю, может мне по моему статусу «ниже плинтуса» следовало сделать проскинезис — то есть пасть на живот, раскинуть руки и ждать, пока на тебя не наступят, но я этого не сделал. Ну их всех нафиг…я не подстилка, чтобы на меня наступали.

— Так вот вы какой, лекарь Велур… — с непонятными интонациями сказал мужчина рядом с Леграсом, и тут же посмотрел на меня — Таак…а это надо понимать произведение его рук? Хмм…забавный парнишка! И никогда не подумаешь, что такой…хмм…тонкий и стройный парень может быть самым настоящим убийцей! Сколько он убил человек?

— Больше пятидесяти, мой властитель — кивнул-поклонился Леграс — Некоторых с применением отравленного оружия. И убил даже одного мага! Напал на него — не защищаясь, а потому, что тот хотел позвать на помощь. Отъявленный бандит! Не смотри на его ангельскую внешность — он головорез еще тот! Представляешь, в доме Велура убил двоих лицензированных охранников одной высокопоставленной особы только за то, что те его ударили. Зарезал, как свиней!

— Ух ты! — искренне восхитился Император — Силен парень! А на вид-то и не скажешь!

Он встал с кресла, подошел ко мне, обошел со спины, разглядывая, как диковинную зверушку. Потом остановился передо мной и хитро щурясь, спросил:

— Раскаиваешься в содеянном?

Я молчал. Мне ведь запрещено говорить! Император нахмурился, посмотрел на советника, губы его скривились в брезгливой гримасе:

— Что, не желаешь отвечать своему императору? Бунтовщик?

Я кашлянул, покосился на стоявшего чуть впереди Велура, и как можно незаметнее показал на ошейник. Император непонимающее посмотрел на мой палец, приподнял брови, и чуть заметно кивнул, скорее своим мыслям, чем мне. Отошел к столу, сел, и стал разглядывать уже лекаря, снова согнувшегося в поклоне.