— Нет, — простонала она. — Пожалуйста, только не оставляй меня с ними.

Я намотал на кулак ее волосы и поднял Хэдли, чтобы прижаться губами к миниатюрному уху. В таком положении член полностью погрузился внутрь нее, растягивая моего милого беременного врага.

— Я убью их, — я резко толкнулся бедрами, насладившись вскриком, слетевшим с ее губ. — Но сперва заставлю твоего папочку смотреть, как я насилую его малышку. Так будет справедливо, ведь это он заплатил Патнэму, чтобы тот поступил так с моей дочерью и мной.

Хэдли начала всхлипывать, мокрые дорожки потекли по раскрасневшимся щекам. Я по-собственнически обхватил ладонью ее киску, а потом нашел клитор. Всхлипы перешли в стоны, когда я стал подводить ее к краю блаженства. Посасывая ухо Хэдли, я перекатывал комок ее нервов между большим и указательным пальцами. Хэдли извивалась и судорожно хватала ртом воздух.

— О, детка, — пропел я. — Твоя киска такая сочная. Тебе нравится, когда я груб с тобой. Значит, ты тоже больна на голову, малышка.

Ее грудь подпрыгивала с каждым моим толчком. Мне нравилось, что Хэдли приходилось держаться за мою голову, чтобы не упасть, поскольку ее колени уже подгибались. Выпустив клитор, я шлепнул по киске ладонью. Ее внутренние мышцы сжались, и я застонал.

— Смотри, — прошептал я ей, прикусив мочку уха. — Смотри на свое лицо, пока я тебя трахаю.

На этот раз я шлепнул по киске сильнее. Хэдли приоткрыла губы, а ресницы затрепетали на покрасневших щеках. Ей все чертовски сильно нравилось. Это девчонка сводила меня с ума, но я не мог заставить себя хоть немного волноваться по этому поводу. Я наслаждался этим. Хэдли прогоняла душевную боль и тоску, даря взамен нечто горячее, всеобъемлющее и тягучее. Мне хотелось утонуть в этом чувстве.

— Я хочу укусить тебя там, — прорычал я, — но бить твою истекающую соками киску почти столь же приятно.

Я шире раздвинул ее половые губы, обнажая клитор, а потом ударил прямо по нему второй рукой. Хэдли закричала, достигнув оргазма, словно я нажал на какую-то гребаную ядерную кнопку. Она стала содрогаться и едва не соскользнула с моего члена. Я притянул ее ближе, продолжив грубо трахать сладкое влагалище, все еще ритмично сжимавшееся. Когда Хэдли немного пришла в себя, я снова толкнул ее на стойку, она тут же уперлась в нее руками. Волосы Хэдли были растрепаны, а глаза безумно блестели. Я резко вышел из нее и заменил член пальцами. Она застонала, когда я стал трахать ее так. Пальцы моментально намокли.

— Когда мы предстанем перед твоим отцом, я возьму твою задницу, малышка. Я заставлю его смотреть, как я трахаю твою дырку, — я вынул пальцы, а потом грубо толкнул один ей в анус.

Она закричала, но тут же прижалась ко мне, умоляя о боли, словно мазохистская сучка. Я так же болен, как и Хэдли, поскольку сдался, принявшись трахать ее узкое отверстие пальцем. Спустя некоторое время я высунул его и обхватил свой пульсировавший член. Когда я стал толкать головку через сморщенное кольцо ануса, мы оба зашипели. Хэдли расслабила мышцы, впуская меня внутрь и растягиваясь, чтобы приспособиться к массивному члену.

— Твои отверстия словно шлюхи, готовые на все ради моего члена, — произнес я с удовлетворением в голосе. — Тебе не должно нравиться, когда твою задницу насилуют, — я говорил слегка насмешливо. — Тебе следовало бы рыдать и умолять меня остановиться, — я сильно ударил ее по заднице.

— Не останавливайся, — всхлипнула Хэдли.

«Плохая девчонка».

«Хорошая».

Черт, она сбивала меня с толку.

Я проскользнул почти до конца, а потом со всей имеющейся у меня силой рванулся вперед. Хэдли вскрикнула, а ее голова едва не разбила зеркало. Я мгновенно схватил ее за волосы и дернул назад как раз вовремя, чтобы предотвратить это. Крепко зажав локоны в руке, я стал жестко трахать ее в зад безо всякой нежности и извинений.

Но, черт возьми, Хэдли этого и хотела.

Она дрожала и постанывала.

Облизывала свои розовые губы, буквально созданные для соблазнения.

Толкалась навстречу члену, встречая каждый толчок.

— Я хочу кончить тебе в задницу, — произнес я. — Так мощно и обильно, чтобы из тебя еще неделю капала моя сперма.

Вместо того, чтобы вздрогнуть от отвращения или начать спорить, она заскулила, принявшись молчаливо молить обо всем, что я мог с ней сделать, смотря на меня своими прекрасными карими глазами. «Боже, эта девушка станет моей погибелью».

Со стоном я, наконец, кончил, как и обещал. Наполняя ее до краев. Задница Хэдли выжала из меня все до последней капли, как маленькая жадная сучка. Я стал ласкать ее ягодицы, не в силах продолжать этот холодный акт, питаемый ненавистью.

Правда заключалась в том, что мне чертовски сильно хотелось обнять Хэдли.

Я хотел поцелуями собрать ее слезы, забыть о том, что я ее осквернил, и смыть пот со взмокшего тела.

Мне хотелось защищать Хэдли, владеть ею и играть с ней.

Хотелось любить ее.