Мы — гибрид.

Живое в неживом.

Датчики и камеры стали моими органами чувств, обеспечивая круговой обзор. Реальность расчертила сама себя координатной сеткой. На некотором удалении от глаз вспыхнул призрачный экран, по которому поползли строчки отчетов. Робот начал проверять навигационные и оружейные системы, сервоприводы, время отклика и восприимчивость моего разума к геометрии Изнанки.

Высветилось определение класса.

Удивительно, но в память интерфейса были заложены и корректировочные параметры.

Взметнулся вверх столбик, означающий магический потенциал пилота.

Мне показалось, что интерфейс — это щупальца механического бога, проникающие вглубь моей натуры. Робот сканирует меня, сличает со своей базой данных, классифицирует и адаптирует под электронную среду. Точнее — под электронно-артефакторную среду. Объяснить сложно, ни с чем подобным в прошлой жизни я не сталкивался.

Внезапно проверка закончилась.

Перед моими глазами вспыхнула надпись:

МЕНТАЛЬНАЯ ИНТЕГРАЦИЯ УСПЕШНО ЗАВЕРШЕНА

ПОКИНУТЬ ИНТЕРФЕЙС?

ДА/НЕТ

— Эй! — крикнул я. — Что делать?

Мой голос, прошедший через вокодер, резанул по ушам. Я захотел уменьшить громкость… и машина подчинилась. Интересно. Мне хватило простого желания, чтобы отредактировать настройки.

— Жми «нет», — послышался ответ снизу.

Жать не потребовалось. Я пожелал — и остался роботом. Затем в голову пришла мысль, что не мешало бы прикрыть себя куполом — и фонарь тотчас соткался из разрозненных лепестков.

Внешняя поляризация.

Трансформация.

Я начал перестраиваться. Увеличил рост, переделал гусеничные траки в ноги, выдвинул верхние конечности из грудной клетки. Положение фонаря изменилось. Гироскопы мягко развернули кресло вместе с моим физическим телом, открывая новые углы обзора.

Вика отошла вправо и подняла вверх кулак с оттопыренным большим пальцем. Арина молча наблюдала за мной, скрестив руки на груди.

— Не спеши.

Свою наставницу я слышу прекрасно.

И вообще.

Мои чувства многократно обострились.

Выдвигаю кромсатель и «гатлинг». Тянусь к эфирным потокам и неожиданно понимаю, что могу оперировать… любыми энергетическими объемами. Это не шутка. Интерфейс открывает безграничные возможности. Знание живет во мне на подсознательном уровне.

Поехали!

Передо мной разворачивается Изнанка.

Трехмерное пространство ангара преображается, раскрываясь новыми гранями, плоскостями, измерениями. Я просто захотел применить «сверхвосприятие», и оболочка интерфейса реализовала мое желание.

Ангар — условность.

Я вижу истинную топологию вселенной, воспринимаю потоки эфира и взвеси… но есть что-то еще. Реликтовая энергия, которой пользуются боги и властители. Черные нити вливаются в тугие жгуты, врастают во фракталы объектов, нанизывают на себя бетонные плиты, арочные своды, проводку, коммуникации, контуры артефакторики. Реликтовой чернотой пропитано буквально всё, что меня окружает. Раньше я этого не замечал, но теперь вижу отчетливо.

Силуэты девушек остались неизменными.

Живые существа в моем восприятии — это якоря, за которые цепляется рассудок. Маг или обычный человек… не важно. Мы не привыкли жить в многомерности. Эта среда обитания для нас противоестественна. И, вероятно, сознание пытается адаптировать хоть что-то под привычный формат.

Делаю первый шаг.

Массивная стопа «Молота» опускается на серую плиту с глухим стуком. Контактные поверхности, именуемые в простонародье подошвами, покрыты пружинящим полимерным слоем, который смягчает урон от прохождения роботом тротуаров и асфальтовых полотен. Инерция гасится гироскопами, поэтому тряску внутри кабины я не чувствую.

Второй шаг.

Губы Кошкиной шевелятся, но я ничего не слышу. Странно — исчезла только речь. Или виновато не восприятие, а изоляция фонаря? Я же общаюсь с людьми в многомерности. Почему же фонарь не пропускает слова? Не исключено, что в будущем этот косяк можно исправить.

Отключаю пятнадцать измерений.

— Держи спину! — орет Кошкина. — Ты как слон в посудной лавке.

— Постараюсь.

Громкость механического голоса — в разумных пределах.

Уже хлеб.

Хождение мне дается с трудом, но подсознание быстро обучается. Если верить показаниям на виртуальном экране, идет финальная подгонка личности к интерфейсу. Максимальное сращивание. Надеюсь, мне не потребуется реабилитация после такой прогулки.