— Для формирования связи требуется время, — рявкнул Гнау. — Вы вообще ничего не знаете о веслорцах. Идиоты.

Дарла мысленно поморщилась из-за прозвучавшего оскорбления и повернулась, погладив обнаженный живот мужчины. Гнау опустил голову, встретившись с Дарлой взглядом, который молча умолял его забыть о гневе.

Веслорец заткнулся и сжал губы, слегка кивнув.

Дарла расслабилась, прижавшись щекой к его груди.

— Нам нужно еще немного времени, — громко заговорила она. — Мы пытаемся сблизиться, но ваше вмешательство лишь все усложняет. Гнау находится под сильным стрессом. Вы же помните объяснения доктора Брика, верно? Спаривание — не быстрый процесс.

— Нам нужны результаты, — упрямо заявил элт. — Мы ждем уже слишком долго.

— Мы стараемся изо всех сил, — Дарла сморгнула слезы. Гнау крепче обнял ее. — Если бы вы принесли мясо для Гнау, то это бы нам помогло. Веслорцы не любят растительную пищу.

Гнау нахмурился и снова встретился с ней взглядом, на что Дарла слегка пожала плечами. Он жаловался на отсутствие мяса после каждого полученного ведра с едой.

В ответ на просьбу они получили тишину.

— Они отключились, — прошептал веслорец.

— Уверена, скоро они объявятся и снова начнут отдавать приказы. Этот писклявый голос раздается каждые несколько часов.

Гнау отпустил девушку и указал на раковину, к которой сразу направилась Дарла. Между ними негласно установился определенный уклад жизни. Гнау поднял Дарлу и усадил на высокую стойку, где она сняла рубашку, которую носила круглосуточно, совсем позабыв о трусиках и брюках. Элты все равно постоянно настаивали на сексе, так зачем утруждаться, надевая лишние детали одежды?

Гнау включил воду. Они оба вымылись, насколько это было возможно, из-за чего под ногами веслорца образовалась большая лужа.

— Распусти волосы, я вымою их.

Заманчивое предложение, но Дарла покачала головой.

— Мне бы очень хотелось принять горячий душ и хорошенько вымыть волосы, но лучше оставить их заплетенными в косе. Просто они очень густые, значит, забьют сток в этой крошечной раковине, я уж молчу о времени, которое потребуется, чтобы локоны высохли, — Дарла спрыгнула на пол, повернулась к раковине, умылась и ополоснула рот водой. Закончив, она выключила воду.

Гнау сжал в ладони ее толстую косу, рассматривая.

— Может, я просто срежу лишнюю длину, — он выпустил когти. — Хотя мне бы не хотелось. Вот бы посмотреть, как они выглядят распущенными. Должно быть, это красивое зрелище.

Дарла улыбнулась.

— Странно, но я не хочу стричься. Конечно, в глубине душы я возмущена, что мне всю жизнь разрешали лишь ровнять концы. Носить длинные волосы иногда было весьма неудобно, но я уже так к ним привыкла. Каждый вечер мама расчесывала нас, и это время принадлежало только нам. Когда мы все же попадем на «Красный Код», то я буду также расчёсывать Бекки. Надеюсь, подобный ритуал уменьшит ее тоску по дому и семье.

— Ты хорошая сестра.

— Бекки бы поспорила с тобой. Держу пари, сейчас она злится и обвиняет меня за то, что мы попали в такую переделку. Нас бы не похитили, если бы я не затащила ее в шаттл.

— Ты пыталась защитить ее.

— Она не знает причин такой спешки с переездом. Когда сестре было шесть лет, она играла в теплице, в которую ворвалось трое преступников, сильно напугав Бекки. К счастью, она успела спрятаться. Взлом внешней двери активировал сигнализацию, оповестив наших родителей о незваных гостях. Мама не знала, что Бекки тоже была в той секции, и вырубила контроль безопасности, чтобы включить лампы, некоторые из которых накалились настолько, что полопались, осыпав мужчин стеклом. Преступники получили сильные ожоги.

— Лампы?

— Они имитируют солнечный свет. На Радисоне трудно выращивать растения, потому что им нужно больше ультрафиолетовых лучей, чем на Земле, — она подняла руку. — Те лампы, как правило, могут опалить кожу уже спустя несколько минут. Мы включаем их только тогда, когда покидаем секции. Мама превысила предел безопасности, из-за чего ультрафиолет стал представлять опасность уже через несколько секунд. Плюс в комнате не было укрытия, так как мы только высадили будущий урожай. Как только мужчины получили настолько серьезные раны, что уже не могли сопротивляться, в секцию ворвались мой отец и браться, связав преступников и вызвав представителей власти, чтобы их арестовали и отвезли в больницу. Тогда-то они поняли, что Бекки пропала. Нам потребовалось несколько часов, чтобы найти ее. Сестра забралась в сеялку, став свидетелем всего произошедшего. К счастью, она не пострадала физически, машина защитила ее от ожогов… но после Бекки не разговаривала почти два года.

Гнау шокировано открыл рот, но никак не прокомментировал рассказ. В его глазах светилось сочувствие.

— Так мы начали нянчиться с ней. В течение многих лет ей снились кошмары о том, как плохие люди горят под лампами, крича и страдая от агонии. Бекки больше не была тем ребенком, который беззаботно в одиночку бегал по оранжерее, став хмурой девочкой, которая отказывалась оставаться одна.

— Но она уже выросла, — напомнил Гнау.

— Да, выросла. Но мы до сих пор пытаемся защитить ее от любых невзгод, — Дарла надела рубашку.