— Завтра нужно будет встать пораньше. Пожалуй, мне пора идти.

— Пожалуй, да.

Еще так много осталось недосказанным.

Фицрой смотрел, как Вики надевает куртку, оглушенный биением ее сердца. Если бы он забрал у нее чуть больше крови, то уже не смог бы остановиться вовремя и забрал бы у нее и жизнь. Такое насыщение было самым сладостным для представителей его племени, и оно же погубило многих вампиров. То, что она привела юношу, спасло их обоих. Вики действительно замечательная женщина, у немногих смертных нашлись бы силы сопротивляться его желанию.

Он жаждал большего. Гораздо большего. Если они останутся живы в ближайшие сутки...

Идя к двери, она на секунду остановилась, схватившись рукой за спинку стула.

— Я тут кое-что вспомнила. Где вы были чуть раньше? Я все время звонила и попадала на ваш автоответчик.

— Вы поэтому пришли так поздно?

— А какой был смысл приходить раньше, если вас нет дома?

— Я был дома и включил автоответчик, чтобы знать, кто звонит. — Он вскинул брови, увидев, что Вики нахмурилась. — А вы разве так не делаете?

— Если я дома, всегда беру трубку.

— Если бы я взял трубку и вы были бы здесь, когда появился демон...

— То мы оба были бы мертвы, — закончила она.

Генри кивнул.

— Вики!

Она обернулась к нему, держась за дверную ручку.

— Вы понимаете, что нас может постичь неудача? Что, если ваши поиски окажутся бесплодными или все наши усилия не остановят Верховного демона?

Женщина улыбнулась, и Фицрой испытал небольшое потрясение, когда обнаружил, что он не единственный хищник в этой комнате.

— Нет, — ответила она, — я этого не понимаю. Отдохните, как следует, — и с этими словами закрыла за собой дверь.

Городские улицы были залиты кровью, и все люди, стекая, искали у нее помощи. Она подняла руки, чтобы помочь им, и увидела, что кровь хлещет из глубоких рваных ран на ее запястьях.

— Он идет, Вики.— Генри Фицрой упал перед ней на колени и подставил себя под потоки крови, ловя их губами.

Она хотела было попятиться, но вдруг поняла, что не может двинуться с места, увязнув по щиколотку в ставшем вдруг вязким асфальте.

— Он идет, Вики, — повторил Генри. Наклонившись вперед, он начал жадно слизывать кровь, текущую у нее по рукам.

В спину внезапно подул холодный ветер, послышался цокот когтей о камень— что-то огромное надвигалось прямо на нее. Она не могла повернуться к нему лицом: руки Генри и асфальт удерживали ее на месте. Она лишь пыталась вырваться, прислушиваясь к приближавшимся шагам. Еще сильнее потянуло гнилью, а когда Вики посмотрела вниз, то уже не Генри, а разложившийся труп старухи припал ртом к ее запястью. Позади нее стояло то, что осталось от Майка Селуччи.

— Почему ты мне ничего не сказала?— спросил он, шевеля разбитыми губами.— Почему ты мне ничего не сказала?

Вики нащупала выключатель и села в постели, задыхаясь, в показавшемся ей зловещем свете внезапно вспыхнувших лампочек. Сердце стучало, как молот. Сон, заставивший ее проснуться, был последним в цепочке кошмаров. К счастью, она не помнила подробностей остальных сновидений.

Дрожащими руками Вики нацепила очки и взглянула на часы. 5:47. Почти три часа сна.

Выключив бесполезный будильник — она установила его на половину седьмого, — Вики спустила ноги с кровати. Если личность, вызывающая демонов, не изменит своим привычкам, то Верховный демон, повелитель нечистой силы, объявится в полночь. Это давало Вики восемнадцать часов, чтобы найти его — или ее — и засунуть ему или ей в глотку все страницы колдовской книги одну за другой. Сновидения здорово ее напугали, а ничто так не злило Вики, как страх, с которым трудно справиться.

Медленно и осторожно женщина встала на ноги. Литр апельсинового сока и две таблетки препарата с железом, которые она приняла, придя вчера домой, могли компенсировать потерю крови, но Вики все равно понимала, что до отличной формы ей пока далеко. И будет еще далеко какое-то время. Порез на запястье почти затянулся, но кожа вокруг ранки припухла и болела. Воспоминание о вчерашнем спасении вампира перемешалось с увиденным сном, поэтому она от них отмахнулась, решив разобраться во всем позже. Сейчас ей предстояло поволноваться о более важных вещах.