Возникает еще один, справа; он держит в руках книгу и песочные часы, сверкающий песок в которых медленно пересыпается из нижней половинки в верхнюю, словно назло всем существующим в реальности законам.

Правда, здесь законы реальности вполне могут и не действовать. Нет, правильнее – не могут действовать. Ведь это мир Нави, мир мечты, грез и сновидений. А что сновидениям до ограничений и условностей мира Яви?

И вот появляется четвертый. Неподвижно стоящий у той точки, где пересекаются пути всех троих, он опирается на длинный посох и задумчиво смотрит вдаль – откуда постоянно приходили жаждущие невероятного, отсутствовавшего в их предыдущей жизни.

А потом возвращавшиеся обратно. Потому что Невероятное – везде, и чтобы добыть его, незачем идти на край света.

Но об этом знают лишь те, кто видел то, что зовется «краем света». Или «краем тьмы»; здесь все зависит от точки зрения…

По-прежнему не видя друг друга, они шепчут насквозь промерзшими губами – и четыре голоса сливаются в один.

Все четверо обмениваются настороженными взглядами. На их лицах возникают абсолютно идентичные усмешки, скрытые в сумраке, но от этого не менее явные.

После чего они, словно заранее сговорившись, презрительно бросают свои сокровища наземь – и те превращаются в прах.

Каковым являются на самом деле.

И всегда являлись.

Родина.

Понятие в лучшем случае странное для любого чародея: разумеется, земля является источником силы, но зачем делать из нее объект почитания? Одно дело, когда разговор идет о Богине Земли (имя которой, как это частенько бывает, пропало в глубине веков – только и осталось, что поэтическое «мать сыра Земля»), тогда-то понятно. Но зачем выделять некую территорию, закрашивать ее на карте мира определенным цветом – и объявлять эту местность Родиной, «местом, где мы рождены»? Ну, рождены; так не в произвольной же точке этой Родины, а в конкретном месте, которое, проведя несложные исследования, можно указать с точностью до нескольких саженей. Это боги рождаются так, что трясется все мироздание, вне зависимости от того, где это случилось; появление же на свет человека, сколь бы велик и могуч он не стал впоследствии, крайне редко замечается остальным человечеством.

Имеется мнение, будто Родина есть земля, орошенная кровью предков. Тут логики гораздо больше: кровь всегда была могучей силой, и если считать «своей» какую-либо территорию, то конечно же ту, где можно найти родственную себе силу. И все-таки – кровь кровью, но как быть с павшими на территории искомой Родины захватчиками? Вражьей крови, вполне возможно, тут окажется даже больше, чем в их родных краях, – так где чья Родина находится?

И все это справедливо, даже если не принимать во внимание кровное родство почти всего человечества…

Почти – потому что есть еще (или, по крайней мере, до недавних пор были) такие, как ты. Люди древней крови.

Легенды Средиземноморья называли вас титанами, приписывая некоторым из вас могущество, сравнимое с мощью Богов; саги Северных Стран говорили о первом племени, сотворенном из камня, тогда как прародителей человечества, Аск и Эмбла, породили деревья (занятно, что почти такие же сказания ходили на твоей родине) – и «люди камня» считались уничтоженными в эпоху Великого Потопа. Все сказания имеют схожие корни… порой забавно наблюдать, как одно событие – скажем, сражение четверки драконоборцев с супружеской четой драконов-оборотней – ложится в основу шести разных мифов.

Забавно – и страшно.

Потому что, изучив в процессе этого наблюдения законы построения преданий, начинаешь замечать под наслоением поэтических образов – истину. Такую истину, что от нее хочется убежать, не оглядываясь. Даже тебе, повидавшему множество разных ужасов.

Однако страшно не то и не столько то, что проглядывает под покровом легенд; страшно то, что это иной раз ухитряются разглядеть и те, кто в этих тонких материях, что называется, ни ухом ни рылом, а настырность и талант Ищущего имеют. Почти четыре столетия тому назад один из таких, подписавшийся «Абдул аль-Хазред», создал Книгу Демонов, «Ал Азиф», и описал в сем манускрипте добрую половину ритуалов, способных вернуть Древних в наш план бытия. Ладно бы он был обычным фанатиком-оккультистом: их тексты, заполненные религиозным вздором, довольно просто интерпретировать в любом угодном толкователю направлении. Увы – аль-Хазред обладал своеобразным, но четким аналитическим умом (и как тамошние Адепты проморгали потенциального чародея?) и поведал только голые факты. В поэтической форме притч, излюбленных жителями Востока, – но именно факты, а не свою интерпретацию оных.

Орден Паука, еще один след слизистых щупалец Древних, мог торжествовать победу. В его оккультной библиотеке манускрипт «Ал Азиф» оказался, в общем-то, единственным стоящим руководством, однако все прочие конкурирующие направления не имели и этого. Примерно век назад, когда ты только-только обрел статус мастера, дающий доступ к этим тайнам, оккультисты начали превращаться из рядовой секты безумцев и стоящих за их спинами «людей с деньгами» в стройное целеустремленное объединение. И Серая Башня, и другие стороны Пути по большей части игнорировали Орден Паука – мало ли кому чего в голову взбредет; однако теперь, когда чародеи потеряли свою мощь, оккультисты запросто могли занять место Пути в мировом раскладе сил: ибо, как говорится, свято место пусто не бывает. Ну а уж когда это не святость, а нечто прямо противоположное…