Но – надо.

И, взяв Луджи в проводники, ты идешь на Испытание.

Ожившие кошмары взбесившегося подсознания Создателя – вот самый мягкий термин, подходящий для описания обитателей безымянного города. На мгновение тебе даже кажется, будто ты вернулся на много лет и несколько Сфер назад, в тот мир, куда привела тебя твоя же собственная клятва, выжженная на черном камне Врат Пустоты.

Шогготы. Рабы Древних. Продукт извращенной фантазии Шаб-Ниггурата, Великого Черного Козла Лесов. Тебя не пугает их облик; тебя пугает то, что на примитивном алтаре посреди разрушенного города до сих пор приносят жертвы – правильно, жертвы Ему.

Тебя пугает то, что жертва – Луджи, а твое вмешательство будет означать, что девочка не прошла собственного Посвящения и должна быть умерщвлена на месте.

Перетекающая из одной кошмарной формы в другую, уродливая тварь заносит над пленницей грубо обработанный каменный кинжал…

КАМЕННЫЙ!!! Камень-то – часть Земли!

Ты усмехаешься, чуть расслабившись. Металл Луджи еще не осилила бы, а с камнем справиться сможет. Тебе не нужно напрягать зрение, чтобы увидеть, как Дочь Земли призывает свой Знак: волны Первого Призыва по Нави разносятся далеко.

Коснувшись ее кожи, выщербленный от долгого употребления каменный клинок рассыпается на части. Один из осколков (конечно, чисто случайно) перерезает стягивающий локти пленницы ремень. В следующее мгновение шогготу приходится начинать изучение новой формы, в которую он был переведен внешним принуждением. «Форма» больше напоминает лужу слизи; потому, вероятно, что ею и является.

Луджи добирается до кучи щебня, некогда бывшего одним из домов, и осыпает градом метательных снарядов всех шогготов, оказавшихся в пределах досягаемости. Поскольку в каждый из камней она успевает вложить Знак с «расплющивающей» формулой (неосознанно, однако более чем эффективно), вскоре население безымянного древнего города резко уменьшается.

Посвящение завершено, с иронией констатируешь ты. Осталось простое развлечение. Чтобы не тратить даром времени, ты присоединяешься к девочке (точнее, следишь, чтобы Бесформенные не вспомнили о доступных им средствах обороны). Ох, думаешь ты, и достанется же вам обоим от Говорящего с Духами!

Последнее твое предположение, однако, не оправдывается. Черный гигант спокойно выслушивает захватывающую повесть дочери, отправляет ее к ближайшему ручью – смыть все следы слизи шогготов, – и лишь потом поворачивается к тебе.

– Акинак.

Это не застало тебя врасплох только потому, что ты еще на днях заметил в хижине Гонда пару вещичек, рядовых для Посвященного, но крайне необычных для дикаря-шамана из джунглей Гондваны.

– Он самый. – Отпираться бессмысленно.

– А ведь я мог бы получить награду за твою голову.

– Попробовать получить, – уточняешь ты. – Меня, знаешь ли, не так уж просто взять.

– Не сомневаюсь, – улыбается Говорящий. – Но я у тебя в долгу.

В долгу? Нет, ты вовсе не возражаешь, но когда это тебе удалось оказать ему то, что он считает услугой?

– Ты провел мою дочь через Посвящение. Я этого сделать не мог – сам знаешь, законы… – Что да, то да: самому устраивать Посвящение для кровного родственника запрещали все кодексы, включая самые лояльные.

– Я делал это не ради тебя. Известно ли у вас пророчество о Воителях Черного Рассвета?

– «У нас», как ты выразился, нет. Но я его знаю. – Улыбка вдруг исчезает с лица Гонда. – Ты же не хочешь сказать…

– До Черного Рассвета двенадцать лет, – с нажимом сообщаешь ты. – И твоя дочь, если ты до сих пор не заметил, является воплощенной Стихией Земли. Дальше объяснять?

Глянец силы исчезает с кожи Говорящего, и ты видишь перед собой не могучего, уверенного в себе воина-шамана, а усталого, пожилого человека, внезапно узревшего конец своих надежд.

– Ты не можешь… – шепчет он.

– У меня тут выбора не больше, чем у тебя. Или у нее.

– Но пообещай хотя бы…

– Не могу, – обрываешь ты. – Не хочу обманывать ни тебя, ни ее. Мне не по силам изменить ЭТО предначертание – и я далеко не уверен, что стал бы менять его, окажись у меня подобная возможность. Слишком многое поставлено на кон.

– Ты не поймешь, – устало говорит Гонд. – У тебя нет дочери…

– У меня двое детей, – отвечаешь ты, – сын и дочь. И если понадобится, я отдам и их жизни.

– Вместо своей? – с непередаваемым презрением спрашивает он.

Ты невесело усмехаешься:

– Моя жизнь стоит в списке первой. Не забывай, за меня обещано двести с лишним Пунктов Силы. Если это потребуется, чтобы переломить ход Битвы, я пойду и на такой шаг: Следующие Пути не цепляются за жизнь, мы слишком хорошо знакомы с обратной ее стороной.