Шрифт:
«В лучах июньского заката…»
90/33
В лучах июньского заката над пеленой грибных дождей взлетела радуги токката в небесной мессе славных дней. Как жизни торжества цветные воздвиглись райские врата, над злато-влахернской святыней восстала божья красота; в крестах воскресла чудо-арка, путь к Богу радужно раскрыт… Полно народу в кущах парка, и правит бал воскресный быт.Усадьба Влахернское-Кузьминки
«А верит ли сам римский папа…»
60/33
А верит ли сам римский папа когда без свиты он один что Иисус страдал и плакал и по земле босой ходил? а верит ли что в самом деле Вселенной правит божий дух и воплощен в его же теле иль эта вера для старух? а верит ли святой наместник взойдя на царственный амвон в свои же благостные песни или поет для паствы он? а верит ли он в буллы эти в которых смертным рай сулит? в догматы верит в кабинете когда над Библией сидит? а сам сам верит посылая иезуитство все в поход чтоб ересь всюду истребляя в той вере укрепить народ?«Москва для пришлых необъятна…»
90/34
Москва для пришлых необъятна, как коммуналка, неопрятна, тесна для душ чужих столица, я в чаще тел, я здесь посмел родиться. На Абельмановке пошел я в рост, Калитники – мой родовой погост. Тут, на углу Угрешки и Мясной* в очередях соцфак был первый мой. Здесь, в школе Элька – первая любовь, куда ушло все, что волнует кровь? Стою на месте том же, Чара, через полвека, ни улицы, ни дома, ни Москвы – калека, не человек – без памяти ты – не москвич, а с памятью без крова корневого – бич, чарующее званье, смесь челнока и рвани, мы щепки деревянной – мсковитяне. Нас всех с Таганки – Сретенки снесли, в панельные хрущобы вознесли, а там, внутри Садового кольца, царует смесь С(тавро)поля – Ельца.* Ныне Стройковская и ул. Талалихина.
«Я приехал сюда…»
60/34
Я приехал сюда понаслышась о нем гордый город узрел белой ночью – не днем не пытались огни вырвать к свету из тьмы и Петра и суда и граниты Невы я бродил белой ночью узнавал наконец и каналы соборы и Зимний дворец и до Стрелки дойдя у ростральных колонн я признался что в белый город влюблен и в его острова и сады и мосты и в его купола и стихи и холсты… после белых ночей не вернусь я назад пусть чернеет сердце с тобой Ленинград 1965«Люблю дома, в которых нам не спится…»
90/35
Люблю дома, в которых нам не спится, панельную бессонницу столицы, бессмыслицу реклам и улиц, светящийся под черным небом улей. Люблю порок средь непорочных окон, Москву, распущенную, как рыжий локон, гулящую по будням, а заодно и в выходные. Люблю дворы с дворцами, проходные, и брани площадной российские рулады, и замершие площадей парады, и металлических дверей запоры, и на кольце автоколонн заторы, и разнобой базаров и вокзалов, единообразие окраинных кварталов. О, как люблю московскую закваску, Москвы богатой нэпманскую маску и нищенской столицы одеянья, бомжей – у баков мусорных – старанья и новых храмов воздвиженье, звон колокольный ради всепрощенья. Люблю никольские пролеты и власть потешную, заботы ее о нас, о нашей плоти, как тужится в бреду и в поте лица, нощно и денно служить нам, грешным, самозабвенно. Люблю кремлевские куранты, как шаг чеканят нам курсанты, люблю булыжник мостовой, люблю все, что слывет Москвой.«Вот времени ход переломный…»
60/35
Вот времени ход переломный и перехода перехлест где переполнены перроны возле буксующих колес где тяга к праведной опоре средь невесомости парит и где становится апорией все что природа породит где ржавая спираль прогресса ползет себе скрипя назад в отрезке этом время прессом вбивает цифры моих дат вот жребий мой жить в промежутке на стыке между двух эпох в обнимку с нимфой рифмой жутко и с шуткой дабы сделать вдох1968
К выходу в свет книги потаенных стихов «Белые стихи о черном и красном»
90/36
Когда на лбу твоем клеймо врага (и кляп во рту у всех сограждан прочих) все сбудется, что напророчишь, трубя в поэзии священные рога; пусть связан путами – на крыльях муз ты на парнасские взлетишь высоты, чтобы не смог нахрапом где-то кто-то свободы превозмочь искус… Но если отреченьем окропишь лиры непорочной поднебесье – ты захлебнешься в хрипе, а не песне, и воцарится безъязычно тишь.1996
«Приди к поэту припади…»
60/36
Приди к поэту припади и испроси подать луч света а будет гнать не уходи моли и клянчи да не сетуй скажи что ты не виршей ждешь а жаждешь правды хоть крупицу коль к роднику не припадешь то будешь ложью ты травиться скажи ему что он велик и мудр рифмуя кровь с любовью пусть повернется твой язык сухой на славословье Приди к поэту прииди и преклони пред ним колени а будет глух он пропади ты пропадом без промедления…