Шрифт:
Геракл проводил парня задумчивым взглядом:
– Что ты здесь забыла?
– спросил он, не оборачиваясь.
В тени коридора тихо замерла девушка. Хозяйская дочь. Прекрасная Барбара.
– Я.… я хотела помочь вам с мытьём, - в голосе девушки слышалось смущение.
Красивого, высокого воина она увидела ещё в его первый приход к ним в таверну. Отец не стал препятствовать дочери в её желаниях. Уж больно сильная аура окружала незнакомца.
– Завоюй его сердце и будешь счастлива, - убеждённо сказал он Барбаре и выпустил из женской половины.
– Ты мне не нужна, иди к матери, - Геракл шагнул к боковой лестнице, ведущей в купальни, - не позорь доброе имя отца.
– Он не против, - успела прошептать в его сильную спину девушка.
Барбара впервые была готова на всё ради мужчины, даже не зная кто он. К её отцу приходили самые видные женихи селения, но всем отказывал строгий хозяин таверны. Но именно незнакомец чем-то привлёк его внимание. Впрочем, как и внимание всех жителей.
Геракл сильно отличался от местных. Не только поведением и своим, словно высеченным из камня, бесстрастным лицом. Его внутренняя сила притягивала людей к себе и не отпускала.
– Кто ты?
– прошептала девушка, сердце стучало так громко, что она испугалась, как бы не выскочило из груди.
– Я просто человек, - Геракл-Алкей всё же остановился и ответил ей, - не печалься, свою судьбу ты встретишь вскоре.
Геракл же шёл вниз и думал, что в этом мире его цель вовсе не обрести любовь. Его цель спасти эллинов, сохранить их целостность и не позволить врагам разрушить то, что веками создавалось греками.
Лестница вывела его во внутренний перистиль с большим бассейном. Сюда имели возможность попасть только обеспеченные гости. Скинув пыльную тунику, мужчина медленно вошёл в прохладные воды неглубокого бассейна. Прикрыв глаза, лёг на спину, раскинув руки в стороны.
Завтра он купит коня и лошадку с повозкой для Нереуса и его матери, пока будет занят этим делом, отправит юношу на рынок за продуктами. Впереди долгая дорога до Афин, встреча со стратегом и получение воинского звания. Он медленно, но верно движется к своей цели.
Но что-то царапало внутри, торопя его и подгоняя. Он чувствовал, что может не успеть.
Утром, когда солнце ещё даже не коснулось своими лучами горизонта, Алкей уже был на ногах, короткий стук в дверь Нереуса и спуск в основной зал таверны не заняли у него много времени.
– Подай еды, - приказал он сонному рабу, выглянувшему из кухни.
Тот тут же взбодрился, поклонившись, отправился выполнять поручение.
Сонный Нереус бухнулся на скамью и, потирая слипающиеся глаза, сказал:
– Даже живя у моря я так рано не вставал. В чём спешка, Алкей?
– Нет времени, - коротко бросил Геракл, - сейчас же отправимся к Олкиону, мне его посоветовал трактирщик. У него купим коней и повозку для твоей матери. Бежать Мине за моим конём не придётся, - добавил он насмешливо, а Нереус отчаянно покраснел. Ему было стыдно за опрометчивые слова, брошенные Алкею накануне.
– Я был поспешен в суждениях, - извиняющимся тоном произнёс бывший рыбак и замолчал.
Геракл не счёл необходимым что-либо отвечать, просто кивнул, и обратил всё своё внимание на поставленную перед ним миску с горячей кашей.
– Иди на рынок, - покончив с завтраком, Геракл-Алкей поднялся из-за стола и выложил перед Нереусом несколько увесистых оболов, - купи еды в дальнюю дорогу. И одежды для себя и Мины.
Молодой человек ошарашенно уставился на внушительную сумму, Геракл, тихо хмыкнув, направился на выход из таверны.
Олкион словно ждал их. Мужчина сидел перед домом на деревянной скамье и смотрел вдаль на занимающийся рассвет.
– Доброго утра, путники! У меня лучшие кони на многие мили окрест. Вы пришли по адресу, - заметил он, хитро прищурившись, - пойдём, воин, я тебе их покажу.
Геракл молча кивнул и шагнул следом за Олкионом.
Нужно торопиться, чем больше сын Зевса задумывался над своими ощущениями, тем чётче понимал: многое зависит от того, как быстро он окажется в Афинах.
Интерлюдия
Дорога до Афин показалась Гераклу невыносимо долгой. Если бы отец сохранил его Высший доро, он бы добежал до места назначения за несколько часов, а не трясся на коне трое суток.
И ещё пришлось оглядываться на неспешно двигающуюся открытую двуколку. Нереус не хотел загнать свою смирную лошадку и ехал неспешной рысцой. Ночи проводили в придорожных тавернах или на полянах у обочины. Чем ближе они подъезжали к Афинам, тем больше повозок встречалось им на пути, людей становилось всё больше. Многие из них шли пешком, опираясь на посохи путников, с глубоко надвинутыми на голову капюшонами, предназначенные для защиты от беспощадного солнца.