Въезд в главный город полиса Геракл воспринял с радостью и облегчением: всё это время ему казалось, что он опаздывает и не успевает. Вот только куда и зачем так и не смог понять.

– Вы останетесь здесь, - сказал он, спешиваясь с коня и подходя к одноэтажному вытянутому дому. Двери здания были закрыты наглухо.
– Здесь живёт мой знакомый, - добавил он.

Стукнув по обитым железными пластинами двери, замер, прислушиваясь.

В этом скромном с внешней стороны доме жил Автолик. Его давний друг и учитель. Отринувший своё божественное происхождение ради земной смертной женщины, он принял судьбу простого человека.

И когда Геракл-Алкей готов был развернуться и отправиться искать подходящую для них таверну, дверь скрипнула и он встретился с блекло-зелёными глазами седого старца.

– Кто ты?
– слепо прищурившись спросил тот.

– Автолик, - потрясённо прошептал Алкей, - как много лет меня не было на благословенной земле Афин! Ты стал так стар!

– Друг!
– воскликнул в ответ старец и, резко распахнув дверь, шагнул к Гераклу, распахивая объятия, - Гер! Я думал, что и не свидимся более никогда. Ну, разве что, ты бы спустился в царство подземное ради встречи со мной, - последнее он произнёс очень тихо.

Алкей крепко обнял друга и слегка похлопал по хрупкой спине.

– Рад, что всё же свиделись в царстве живых.

– Проходи, - подслеповато сощурившись, Автолик радушно улыбнулся замершим в отдалении Мине и Нереусу.
– Коней и повозку оставьте здесь, около дома, никто их не тронет.

Войдя внутрь дома, Геракл оказался в традиционном перистиле, с небольшим красивым бассейном в центре.

– Где жена твоя, Агнес?
– спросил Алкей, замирая неподалёку от красивой формы статуи, изображавшей красивую женщину.

Автолик подошёл к нему и ласково провёл по белому камню морщинистой рукой.

– Нет её здесь, ушла, - столько печали было в голосе, что Геракл в который раз подумал о том, что ему повезло и он ни разу в жизни не влюблялся в смертную [22] .

– Мне жаль, - сказал он, вздохнув.

– Вы наверняка голодны с дороги, - словно очнувшись, встряхнулся старик и крикнул, - Урания! Принимай гостью, - он повернулся к Мие, - доверьтесь Урании, она о вас позаботиться.

– Мне нужно съездить к стратегу, есть к нему разговор. Кто сейчас стратег Афин?
– спросил Геракл

– Перикл, - тут же ответил Автолик, - не так давно занял этот пост, - добавил он, - вроде чист душой и весьма умён.

– Спасибо, друг, - кивнул воин, наклонившись к уху Автолика, тихо произнёс.
– земное имя моё Алкей.

Старик просто кивнул, давая понять, что всё понял и отвернулся, чтобы заняться гостями.

Дорога до афинского Акрополя не заняла много времени. Геракл двигался по вечерним улицам города быстро, спеша скорее достигнуть заветного места.

В каждом полисе Греции был свой Акрополь, но ни один из них не мог превзойти Афинский по масштабности, планировке и возвышенности.

Рядом с этим местом замирает само время, безупречное изящество архитектурных форм заставляет трепетать даже сердца воинов. Всё здесь выглядит величественно и поражает своим размахом и монументальностью, свидетельствуя о высоком уровне развития культуры эллинов. Геракл любил созерцать результат человеческой мысли, воплощённой в этих колоннах, переходах. Геракл-Алкей был уверен, что люди способны на очень многое, гораздо больше, чем некоторые Боги.

– Я воин Алкей Арис, ищу встречи со стратегом Периклом!
– громко сказал он, добравшись до высоких колонн, где путь ему преградили несколько хмурых воинов.

– Стратег Перикл уже изволит отдыхать, ты пришёл поздно, странник. Возможно, он примет тебя завтра утром.

Геракл не был намерен так просто сдаваться. Нахмурив тёмные брови, строго, с силой сказал:

– Доложите обо мне! Дело не терпит отлагательства!

Воины недоумённо переглянулись, но самый старый из них вдруг кивнул и сказал:

– Сходи, Нерон, скажи владыке, что к нему гость, Алкей Арис.

Мужчину, давшего распоряжение, звали Ментор. Он был главным в своём десятке, охранявшем сегодня покой стратега. Он глянул на позднего посетителя более пристально и почувствовал, как по рукам пробежали мурашки: аура вокруг незнакомца была такой насыщенной, полной силы и какой-то житейской мудрости, какую не может излучать человек его возраста, а на вид этому Алкею было около двадцати пяти — тридцати.

Каково же было удивление всех стражников, когда их вернувшийся соратник вдруг сказал: