– Ну а если мы вам не угрожаем, то может не надо вмешиваться. Дайте нам самим совершить этот акт суицида – предложил Алфёров, решивший использовать все возможные способы и уговоры.

– Увы, решать такое не в моей компетенции – мгновенно ответил посланник.

– А я думал вы практически всемогущий – печально пробормотал академик, и с удовлетворением заметил, как туча пикселей подняла новый, ещё более мощный шторм, забушевавший под сенью капюшона.

– Я, всемогущий?! – эмоционально выпалил собеседник, и тут Алфёров услышал его скрипучий смех. – Да разве может некто всемогущий, иметь такое лицо как у меня?

В следующий миг клубящиеся пиксели исчезли, и на их месте появилось реальное, вполне человеческое, но очень сильно обезображенное лицо. Каждый сантиметр кожи был покрыт глубокими рваными шрамами, кое где перекрещивающимися друг с другом. Причём было такое ощущения что каждый из них нанесён только что. Из-под лоскутов мяса, виднелись части черепа и сухожилья. Почему из ран не шла кровь, оставалось загадкой.

Капюшон тут же сложился, оголив иссечённый разрезами голову, рваные уши, и шею, практически лишённую кожного покрова.

– Зачем это всё? Разве вы не можете это вылечить? – на автомате спросил академик, невольно ужаснувшись.

– А разве вы сможете вылечить боль утраты, прямо сейчас живущую в вашем сердце? – с расстановкой проговорил посланник.

– Раны, они болят? – поинтересовался Алфёров, и непроизвольно сморщился.

– Каждое мгновение, словно их нанесли только что – ответил посланник. – Так что как видите я никакой не всемогущий, а всего-навсего помеченный координаторами посланник, выполняющий очень долгое время чужие поручения.

– Если вы ничего не решаете, наше уничтожение точно неизбежно – обречённо проговорил академик. – И как это будет? Наверное, устоите нам Армагеддон вселенского масштаба?

– Нет, что вы, никаких Армагеддонов! Это точно не наши методы. Вмешиваться напрямую в дела второстепенных отражений чревато последствиями. Можно случайно нарушить равновесие и баланс спектральных противовесов. Это вызовет спонтанное деление всей ветви. А такое лечится только экстренной трепанацией – посланник покачал обезображенной головой, и тут же уверенно продолжил. – Вы сделаете всё сами, тем или иным способом, каким именно – не важно. А как только ваши отражения перейдут за грань невозврата, их тихо отключат от силовой магистрали и временного потока. Таким образом все три дублированные аномалии схлопнутся, прервав своё дальнейшее существование.

Услышав примерно то что хотел, Алфёров задумался, а затем с расстановкой заговорил:

– Тогда скажите, зачем вы вообще со мной разговариваете?

– А вот это правильный вопрос – удовлетворённо проговорил посланник, и с явной опаской огляделся по сторонам. – В первую очередь меня заинтересовали конкретно вы, и то что вы смогли сделать, используя примитивные технологии – неожиданно заявил он, при этом значительно понизив звук своего голоса, словно опасаясь, что их услышит некто невидимый.

Страница 86 из 170

Я спас РФ-4

Подус Игорь

Установка квантового переноса.

800 метров под поверхностью земли.

…… год. Академик Алфёров, Капитан ВДВ Сухов.

– Зачем я вам? Вы же сами говорили о нашей примитивности. Называли варварами.

– Да, это так и есть, вы только вошли в эру работы с атомной энергией, и начали познавать, что значит быть разумным существом. Но примитивное устройство сухого синтеза, продолжающее работать под лабораторией и этот квантовый пробойник, поражают самим своим существованием. В этой недоразвитой ветке реальности, такое появиться не могло – сказал посланник и указал на установку квантового переноса.

– Технологии создания, были довольно подробно описаны, так что я просто их освоил и воспроизвёл, превратив в действующие образцы.

– Нет, это совсем не просто. – Посланник покачал обезображенной головой. – Я уверен многие настройки произведены по наитию. Вы знаете, насколько мала вероятность воздействия на временной поток с первой попытки. Я не буду скрывать, такого результата уже добивались, но в более продвинутых отражениях. Получается, что вы сами уникальны.

– Не вижу ничего необычного. Вся моя уникальность заключается в работоспособности. Не забывайте, я потратил на это 25 лет жизни. Я думаю окажись на моём месте Архимед или Пифагор, так даже они смогли бы разобраться и это построить.

– И всё-таки вы меня не понимаете – проговорил посланник и снова указал на пробойник. – Чтобы построить подобное, свои силы объединяют десятки продвинутых отражений. И тратят они на это не 25 лет как вы, а по 200–300 лет. Я до сих пор не могу осознать, как первобытный учёный смог это построить, практически в одиночку.

Эмоциональность, с которой говорил посланник, заставила Алфёрова призадуматься. А ведь в чём-то он прав. Сколько важных решений было принято по наитию. Да и выбирая проект для осуществления, он сразу ухватился за один из массивов едва расшифрованной информации, словно его кто-то заставил это сделать.