— Возможно, что-то случилось с прессом, и он воспламенился. Или, быть может, какой-то из станков не выдержал столь напряжённой работы и вышел из строя, — судорожно размышляла Вергилия, надеясь найти разумное объяснение происходящему.

Вскоре хлопки затихли и ничего больше не предвещало беды, кроме надрывно воющей сирены и лёгкого запаха гари, по всей видимости, доносящегося из вентиляционной шахты.

— Нужно немедленно проверить производственный цех! Вызовите пожарную бригаду, сейчас же, — уверенно и строго распорядилась Вергилия, направляясь в сторону выхода из офиса.

Но не успела она преодолеть и половины пути, как ведущие в коридор двери резко распахнулись, чуть было не вылетев при этом с петель. Опешившая от неожиданности Вергилия сделала несколько шагов назад, инстинктивно отступая от неизвестной угрозы. В ту же секунду в офис влетела группа солдат О.С.С.Ч. с винтовками наготове. Их было пятеро. И все они были облачены в средне классовую полевую броню О.С.С.Ч., выпускаемую Доминионом ещё после первой войны. Броня потрёпана и у многих даже повреждена, имеет на себе следы встречи с осколками и вражескими снарядами. Лица солдат озлобленные и совершенно не доброжелательные. Помимо этого их лица испещрены морщинами и шрамами, покрыты щетиной и въевшейся глубоко в кожу копотью. Сомнений не было, это последователи Авиаля Сигилиуса, дезертировавшие в след за ним с фронта. У четверых из них на головах были потёртые армейские каски, а у пятого офицерская фуражка. Да и помимо фуражки, пятый был облачён в накинутый поверх брони китель с истрепавшимися и плохоразлечимыми погонами. Конечно, Вергилия могла ошибаться, поскольку весьма скверно разбиралась в воинских званиях и геральдике, но все-таки что-то ей подсказывало, что это были погоны полковника.

— Господа, господа, что вы делаете! Это типог… — начал причитать журналист с цветастой бабочкой на шее, но его лепет был прерван ударившим по ушам выстрелом.

Отброшенный кинетической энергией снаряда, журналист рухнул прямо на один из захламлённых столов, уронив при этом печатную машинку и несколько стопок с бумагами.

Вергилия побледнела и снова принялась пятится назад. Некогда белоснежная рубашка журналиста стремительно покраснела, насквозь пропитавшись его кровью. В груди несчастного появилось огромное входное отверстие, беспрестанно выплёвывающее алые струйки. Отверстие это было не меньше четырёх сантиметров в диаметре, и от того даже страшно было представить то, каким же, в таком случае, должно быть выходное отверстие. Кровь растекалась по столу и ручейками сбегала на пол. Все бумаги и документы, какие находились на этом столе, были щедро покрыты красными кляксами. Бледное и навечно замершее лицо покойника внушало страх, настоящий первобытный ужас перед смертью, которая необратима и совсем скоро настанет. Увидев всё это, Дженни завизжала как обезумившая, столь пронзительно и громко, что смогла перекричать неистовый вой сирены. Девушка закрывала лицо руками, заставляя себя не смотреть, но, тем не менее, ни на секунду не переставала истошно кричать. Смуглый Зирд посветлел лицом, прикрыв ладонью рот.

— Заткнись шлюха! — по-звериному скалясь, воскликнул офицер.

Но Дженни не слушалась и продолжала кричать, что было сил. Складывалось впечатление, что девушка тронулась умом или находится в состояние шока, совершенно не способная себя контролировать.

Злобный офицер недовольно помотал головой, а после, выхватив из кобуры пистолет, прицелился и нажал на курок. Очередной выстрел, но на этот раз не столь оглушительный как предыдущий. Пуля угодила бедной Дженни прямиком промеж глаз, заставив наконец-то замолчать. Девушка упала на пол, ещё несколько секунд подёргиваясь в конвульсиях. Позеленевший Зирд не сдержался и, безрезультатно продолжая прикрывать ладонью рот, опорожнил желудок прямо себе на туфли. Вергилия остановилась как вкопанная, не смея даже дышать.

— Я, полковник Франко Лауритцио, близкий друг и соратник генерала и Канцлера Доминиона Авиаля Сигилиуса, — строгим голосом представился офицер, вальяжно приближаясь к оцепеневшей от ужаса Вергилии.

Четверо солдат опустили свои винтовки, видимо не чувствуя в них нужды, ведь пленникам бежать было некуда, выход из офиса только один. По наглому поведению солдат стало ясно, что они ничего и никого не боятся, твёрдо уверовав в свою безнаказанность и вседозволенность. Один из вояк, нагло усевшись на стол, достал из пачки сигарету, чиркнул спичкой и начал дымить. Второй же, поставив свою винтовку к стене, принялся обыскивать карманы лежащего на столе мертвеца с цветастой бабочкой на шее. Третий и четвёртый о чём-то перешептывались, бросая оценивающие взгляды на перепуганную Вергилию. Пронзительный вой сирены невероятно действовал на нервы, многократно усиливая панику, что и без того уже граничила с отчаянием.

— Вам знакома эта газета? — остановившись в метре от Вергилии, Франко достал из-за пазухи свёрнутый несколько раз обрывок газеты. Неспешно развернув, он протянул этот обрывок лишённой дара речи блондинке. — По глазам вижу, что знакома. Но нас заинтересовала не сама газета, а вот эта статья, — полковник указал на дерзкий заголовок, напечатанный крупным жирным шрифтом.

Побледневшая Вергилия молчала, растерянно хлопая своими большими зелеными глазами. Она молчала не потому, что не хотела разговаривать с этим убийцей и палачом, а потому, что попросту не могла произнести ни слова. Толи психологическое перенапряжение, толи ещё какая-то неведомая причина, но её рот не мог издать ни звука. Полковник же терпеливо ждал, полагая, что девушка просто тянет время. Ждал и внимательным образом её разглядывал.

Высокая, стройная блондинка, была одета в строгий, но при этом весьма элегантный костюм. Последнее время такие костюмы набирали особую популярность в среде деловых женщин Доминиона. На её тонкой шее красовалось бриллиантовое колье из белого золота, по всей видимости, очень дорогое. Франко уделил изучению этого украшения чуть больше времени, поскольку невольно начал прикидывать примерную стоимость этого изделия. Затем, вдоволь налюбовавшись бриллиантами и поняв, что понятия не имеет, сколько это добро может стоить, офицер продолжил разглядывать счастливую обладательницу этого прекрасного колье. Уложенные в пышную причёску локоны, делали её образ особо женственным и привлекательным. Лицо девушки, не смотря на исказившую его маску ужаса, по-прежнему оставалось очаровательным и утончённым. Большие насыщенно-зелёные глаза, прячущиеся за круглыми и совершенно тонкими линзами очков, напоминали собой два огромных изумруда.

— Вергилия фон Обергарт, вы собираетесь играть со мной в молчанку? — с напускной невозмутимостью, полковник спрятал обрывок газеты обратно за пазуху, а после, хотел ещё что-то спросить, но тут же затих, увидев прикреплённую к доске листовку. Лицо полковника расплылось в нездоровой и невообразимо пугающей улыбке, а после снова приобрело строгие суровые черты.

— Какое прекрасное тварение. Какой профессианализм и неординарный подход к делу. Это тоже ваших рук дело? — Франко сорвал листовку с доски и, с каким-то пренебрежением во взгляде, принялся разглядывать её.