— Миледи! Прибыли последние дроны. — протягивая самописцы, сообщил офицер.

— Это все? — строго уточнила жрица, уставившись на принёсшего самописцы офицера. Блестящий лик девы Марии сверлил взволнованного гвардейца своими красными визарами.

— Да, миледи! Все разведывательные дроны вернулись целыми и неповреждёнными, — поклонившись, ответил офицер.

Жрица забрала у офицера пять чёрных, блестящих пластинок и тут же спрятала их в карман.

— Свободен! — монотонно произнесла жрица, вставляя ключ в замочную скважину своей двери.

— Deus Vult! — воскликнул офицер и вытянулся по стойке смирно.

Эльзе хотелось поскорее ознакомиться со свежими развед-данными. Хотелось своими глазами увидеть, что же происходит в этот самый момент на передовой.

Войдя в свои покои, она торопливым шагом направилась к массивной, встроенной в стену, цифровой панели. Приложив палец к сканеру, она разблокировала устройство. Огромный экран вспыхнул ярким светом, от чего визары её маски зажужжали, пытаясь адаптироваться под изменившееся освещение. В грубой, напоминающей пещеру, кельи, это технологичное устройство казалось совершенно чужеродным. Всё в этой комнате было пропитано средневековой простотой и сдержанностью. Потрескивающие на закопченной стене факелы, соседствовали с необычными иконами и вазочками с благовониями. Забившаяся в угол кровать, казалась совершенно крохотной и неудобной. Имеющиеся в стенах ниши заполнены книгами и всяким девчачьим барахлом, на подобии высушенных цветов и камней необычной формы. На грубых стенах висели рисунки из далёкого прошлого юной жрицы. Некоторое из этих рисунков были весьма сносными, а некоторые напоминали откровенную мазню. Среди прочих художеств выделялось одно, прекрасный профессионально выполненный портрет её матери. Образ строгой, но красивой женщины размещался прямо над кроватью и был окаймлён деревянной рамкой. Сама же кровать была аккуратно застелена и на ней лежала старая тряпичная кукла в потасканном розовом платьице. Рядом с кроватью крохотный письменный столик, заваленный стопками бумаг. Среди этих бумаг лежал личный дневник Эльзы Рик, куда она частенько изливала свои душевные терзания и переживания.

Пару минут повозившись с проводами, жрица смогла подключить один из самописцев к цифровой панели. Несколько раз тыкнув пальцем в экран, она запустила видео, записанное дроном-разведчиком.

Изображение дрожало рябью помех, но даже так было видно, как жёлто-зелёные облака липтриона заволокли непроглядным саваном все траншеи. В траншеях определялось движение. Солдаты О.С.С.Ч. с респираторами на лицах и касками на головах, расползались по траншеям как крысы по своим норам. Тяжёлые танки и бронетранспортёры медленно переползали окоп за окопом, постепенно приближаясь к крепости. Едкие испарения стали для них неплохой маскировкой, на подобии дымовой завесы, но Доминионские псы даже не представляли насколько ужасная учесть их ждёт.

— Времени в обрез, нужно срочно поставить в известность Епископа! — тревожно воскликнула жрица, и что было сил, бросилась назад к балкону.

Она бежала по тёмному и пустынному коридору, в надежде как можно быстрее сообщить новые разведданные своему кумиру. Поравнявшись со входом на тот самый балкон, она с размаху врезалась в высокую фигуру выходившую оттуда и от неожиданности чуть не упала. Но его крепкие руки вовремя поймали Эльзу, от чего по всему её телу пробежали мурашки. Персивальд неподвижно стоял и рассматривал обескураженную жрицу, дожидаясь от неё объяснений. Девушка смотрела на высокого Епископа, чуть задрав голову, и не могла вспомнить, что же хотела ему сообщить. Её сердце бешено заколотилось и появилось лёгкое головокружение.

— С Вами всё в порядке? — Суровый голос Персивальда тут же привёл её в чувства.

— Да, Ваше преосвященство! Я получила записи с последних дронов. Враг уже в траншеях и скоро будет у главных врат крепости, — торопливо отчиталась девушка, делая быстрый шаг назад.

— Тогда объявляйте общее построение в главном зале. Приготовьте танки. Через десять минут можно поджигать, — суровым голосом распорядился Епископ и стремительно направился во мрак коридора. Белоснежный плащ развивался за его спиной, делая Персивальда похожим на древнего рыцаря. В прочим он и был рыцарем. Жрица несколько секунд провожала его заваражённо глядя в след, а затем торопливо направилась к лестнице ведущей вниз.

Тем временем.

Основные силы авангарда уже растворились в плотной завесе жёлто-зелёного газа. Пехота и танки. Все они планомерно продвигались вглубь траншейного комплекса, даже не подозревая, что идут в капкан.

Однако Сигилиуса не отпускала мысль о том, что всё слишком просто. Неужели дикари настолько глупы, что думают остановить О.С.С.Ч. химическим оружием? Нет, это врятли. Тут был какой то подвох и хаупт-командор это прекрасно понимал. Да, он точно не знал, в чём именно заключается этот подвох, но точно был уверен, что он есть. Именно поэтому он приказал своему лучшему батальону остаться вместе с ним в руинах мёртвого города и ждать. Ждать, пока Иерихонцы не раскроют свои карты.

Авиаль Сигилиус, в сопровождение нескольких офицеров, расположился на седьмом этаже одной из древних руин. Организованный там полевой штаб являлся одновременно и наблюдательным пунктом и позицией снайперов. Пол пустынного помещения был усыпан пылью и бетонными обломками. В стене зияли огромные пробоины, возле которых как-то умудрялись расти дикие кустарники. В центре помещения стоял раскладной стол, с чертежами крепости и картами местности. Вокруг стола бродили офицеры, что-то оживлённо обсуждая. Чуть поодаль, возле одной из пробоин в стене, стоял Сигилиус, наблюдая в бинокль, как его войска один за другим ныряют в жуткие облака газа.

Хаупт-командор был молчалив и сосредоточен. Его лицо покрывали глубокие морщины, а угольные волосы разбавляли прожилки седины. На голове была чёрная фуражка с козырьком. Его китель украшали медали и ордена, а на широком ремне висела длинная сабля, рукоять которой щедро покрыта золотом. Его погоны имели две широкие серебряные полоски, отображающие высокое звание хаупт-командора. Широкие штаны с лампасами, заправлены в высокие армейские сапоги, усиленные броне пластинами. На плече шеврон О.С.С.Ч. и эмблема его личного батальона. То, что Сигилиус носил эту эмблему, было великой честью для всего 307-го батальона. Этот факт возвышал триста седьмой над остальными, выделял их среди прочих. Но на самом деле этот батальон и правда выделялся, поскольку все его солдаты были отборными, закалёнными в боях ветеранами и настоящими профессионалами.