Впрочем, ожидание это было не долгим. Сквозь зияющую брешь рухнувших врат, что некогда считались неприступными, мимо истлевшего остова Доминионского истребителя, с лязгом стали о гранит, пронеслись две «черепахи». Проворные бронемашины влетели в зал на крейсерской скорости, мгновенно дав залп из своих главных калибров. Раздался взрыв и свист рикошетирующих осколков. Укрывшиеся за переборками гвардейцы ответили шквальным огнём со всех занятых ими ярусов. Вскоре, показалась и пехота О.С.С.Ч., что трусливо прикрывалась бронёй ползущих впереди «черепах». Загрохотали Доминионские винтовки, снаряды которых безрезультатно долбили по защитным переборкам обороняющихся. Смяв истлевший фюзеляж, лениво переползая через остов лежащего на полу истребителя, показалась третья «черепаха». За танком продвигалась пехота.

Позволив неудержимой ярости захлестнуть свой искалеченный разум, Лексад тотчас нажал стальным пальцем своей костлявой руки на спусковой крючок. Роторный механизм монструозной винтовки моментально пришёл в движение. Ожившие стволы, с неистовым рокотом изрыгая пламя, принялись посылать в сторону ненавистного противника бесчисленный рой смертоносных снарядов. Дымящиеся гильзы разлетались в разные стороны, бренча и перекатываясь по полу. Невероятная плотность огня застала наступающих врасплох. Солдаты О.С.С.Ч. совершенно не ожидали столь яростного и шквального ответа от сломленных и отступающих дикарей. Крупнокалиберные снаряды монструозной винтовки десятками выкашивали Доминионцев, которые были как на ладони для занявшего выгодную позицию Лексада. Их броня была не в силах сдержать столь высокую кинетическую энергию и защитить скрывающиеся за ней плоть. Плоть, что за доли секунд оказывалась разорванной раскалённой сталью, рой которой неумолимо приближался к ней со сверхзвуковой скоростью. Мощь ужасающего оружия заставляла тела наступающих разлетаться в клочья, отрывая от них кусок за куском и орошая всё потоками горячей крови. Снаряды непринуждённо прошибали их грудные клетки, оставляя после себя огромные зияющие и сочащиеся кровью отверстия из которых торчали обломки рёбер и синеватые обрывки лёгких. Снаряды отрывали их головы, иногда целиком, а иногда и частично. Снаряды заставляли их животы лопаться кровавыми взрывами, разбрасывая увлекаемые за собой кишки. Снаряды лишали их рук и ног, заставляя вопить от невообразимой боли, беспомощно барахтаясь на залитом кровью полу. Да, гнев Лексада множился с каждой секундой и вместе с ним множились потери среди несчастных О.С.С.Ч., что на удивление вовсе не выглядели одержимыми или безумными. Ответный огонь, которым отреагировали Доминионцы, был совершенно не равнозначным. Едва ли их винтовки могли нанести хоть какой либо маломальский вред неуязвимому Паладину. Нет, они лишь сильнее разжигали в нём бесконтрольно растущую ярость.

— Состояние боекомплекта: 400/500. — послушно отчитывался монотонный машинный голос и перед глазами вспыхнули цифры.

Где-то поблизости раздался взрыв, мощь которого обрушила один из соседних балконов, прикончив засевших там «святых воинов». Это была одна из «черепах». Назойливая бронемашина неуклонно продвигалась вперёд, учиняя вокруг всё новые и новые разрушения.

— Йозеф Райхман! — неожиданно, из подсознание вынырнуло имя, что отозвалось болью в искалеченной голове. Болью, что неизменно возникает, когда порежешься, неосторожно перебирая в руках острые осколки своих воспоминаний. Осколки, из которых некогда состояла твоя жизнь, что ныне рассыпалась в прах небытия.

В ту же секунду справа в верхнем углу, перед глазами всплыло небольшое окошко, в котором незамедлительно начала воспроизводиться видеозапись, автоматически выполненная защитной системой брони. На этой записи был человек в серебряной маске и белом плаще, что стоял рядом с белокурой девушкой в окружение «святых воинов». Человек кивнул, словно указывая на того о ком идёт речь и сказал: — Его имя Йозеф Райхман.

После этих слов запись обрывается. Ошеломлённый и растерянный, Лексад тут же убрал палец с курка и опустил винтовку. Он старался как можно быстрее найти новые зацепки, способные помочь ему в разгадке тайны собственной личности, но этому было не суждено свершиться. На мгновение обретённые воспоминания вновь ускользали, убегая, словно песок сквозь пальцы. Уже через несколько секунд он снова ничего не помнил и не знал, зачем он здесь. Но Доминионская «черепаха» любезно напомнила ему что происходит. Мощный взрыв отбросил тяжёлого Паладина далеко назад, с силой впечатав в одну из расположенных там гранитных колонн.

— Множественные повреждения основного генератора. Угроза падения мощности в цепи, — сухо произнёс голос бездушного компьютера и на дисплее появились мельтешащие и сменяющие друг друга столбцы бесполезных отчётов.

С усилием, чувствуя нестабильность и блок в правом колене своей стальной ноги, Лексад, шаркающей походкой направился назад к краю балкона, парапет которого уже был разрушен подчистую.

Наглые «черепахи» к этому времени, своими фугасными снарядами, смогли уронить несколько защитных перегородок, что сделало прячущихся там гвардейцев крайне уязвимыми. Пехота О.С.С.Ч. перешла в стремительное наступление.

Лексад вновь вскинул свою ужасающую винтовку и, не колеблясь, нажал на спусковой крючок. Но крепкая броня танка не желала поддаваться, хотя и покрывалась множество сколов и выбоин. Снаряды рикошетировали в разные стороны, неся смерть случайным жертвам волей судьбы оказавшимся на их пути.

— Состояние боекомплекта: 300/500. — уведомил надоедливый голос.

Всё казалось бесполезным и бессмысленным. Чёрное дуло главного калибра наглой «черепахи» уставилось на поливающего её огнём Паладина. Смерть была близка, ровно, как и покой, обретение которого он так долго ждал. Но этого не случилось. С жутким шипением что-то быстро приблизилось к злосчастному танку, и прозвучал оглушающий взрыв, перевернувший многотонную машину, словно игрушку. Останки раскуроченной «черепахи» были объяты извивающимися языками пламени. Чёрный дым, едкими клубами, устремился к прекрасным лепнинам высокого потолка. Потолка, с которого свисали потрёпанные знамёна, тревожно колышущиеся на ветру.

С натужным пыхтением гидравлики, Лексад огляделся, в надежде увидеть то, что смогло уничтожить одну из Доминионских машин. Здесь, на третьем этаже у потрёпанного балконного парапета, стоял человек в серебряной маске. Голый торс таинственного человека имел на себе следы от недавних ожогов и глубокий порез, неторопливо сочащийся кровью. Левая рука незнакомца была тотально аугментирована и блестела новизной наполированного металла в свете ксеноновых ламп. Бросив на пол только что использованный гранатомёт, человек сразу же потянулся к болтающемуся за спиной «разящему». В этот момент Лексад заметил на его маске запёкшиеся брызги крови, что по видимости когда-то оросила собой безупречный лик. Напряжённо вглядываясь в образ таинственного героя, Лексад отчаянно надеялся узнать его, надеялся вспомнить.

— У той, что справа, гусеницу заклинило, — тяжело дыша после недавней пробежки, доложил Эвар. Круглолицый Либератту уже успел проверить, что происходит на фланге и вернулся к Епископу.

— Пусть её сожгут, — строго распорядился Персивальд, прячась от вражеского огня за массивной, но изрядно выщербленной частыми попаданиями, колонной.

— Если хочешь, то скажи им об этом сам. Я назад возвращаться не собираюсь, — громогласно заявил Эвар, выпустив по наступающей пехоте длинную неприцельную очередь.