Мимо промчался автомобиль, раздался сигнал, из окон послышались свист и улюлюканье. Франческа слегка разжала руки, обвившие его шею.

— Хватит, — простонала она. — Так нельзя… О Боже…

Далли медленно опустил Франческу на землю, потихоньку убрал руку из-под свитера и отпустил ее.

— Вся штука в том, — проговорил он, слегка задыхаясь, — что, когда происходят такие вещи и люди теряют рассудок, это своеобразная сексуальная химия.

— И часто с тобой происходят такие вещи? — фыркнула она, вдруг насторожившись словно кошка, которую погладили против шерсти.

— Последний раз было, когда мне стукнуло семнадцать, и я поклялся сделать из этого выводы. Черт побери, Френси, мне уже тридцать семь, а тебе сколько — тридцать?

— Тридцать один.

— Мы уже достаточно повзрослели, чтобы поумнеть, а ведем себя словно зеленые подростки. — Он покачал головой в приливе отвращения к самому себе. — Будет просто чудо, если все не кончится засосом на твоей шее.

— Не проклинай меня за то, что случилось, — ответила она. — У меня столько времени никого не было, что сейчас для меня подойдет все — даже ты.

— Я полагал, что принц Стефан…

— Мы только собираемся. Просто мы еще не дошли до этого.

— По-моему, тебе не следовало бы слишком с этим затягивать.

Они двинулись дальше. Вскоре Далли, взяв Франческу за руку, слегка сжал ее пальцы. Его жест был дружеским и успокаивающим, но от него по руке Франчески поднялись волны тепла. Она решила, что лучшим способом нейтрализации возникших между ними электрических флюидов будет обращение к холодному голосу рассудка.

— Для нас все и так уже усложнилось. А все это… такое сексуальное влечение сделает это невозможным.

— Ты и десять лет назад прекрасно целовалась, дорогая, но за это время перешла в высшую лигу!

— Я не делаю этого с кем попало, — раздраженно ответила она.

— Не обижайся, Френси, но я помню, как все было много лет назад и, когда началось серьезное дело, тебе еще надо было кое-чему поучиться, — и не могу сказать, что ты не была по-настоящему прилежной ученицей. Скажи, почему у меня такое чувство, будто ты с тех пор поместила себя на доску почета?

— Никуда я себя не помещала! Секс меня ужасает. От него… от него только прическа треплется!

Он довольно хмыкнул:

— Думаю, ты не слишком заботишься о своей прическе — не хочу сказать, что она выглядит так уж плохо, — и о твоем маникюре, кстати.

— О Боже, — простонала она. И продолжила:

— Может, сделаем вид, что ничего не случилось, и просто вернемся к тому, как было?

Он сунул в карман куртки свою руку вместе с ее рукой.

— Милая, ты и я кружим друг возле друга, начиная с момента, как опять встретились, обнюхиваясь и рыча словно пара дворняжек. Если мы в самое ближайшее время не позволим всему идти своим чередом, то сойдем с ума. — Он сделал короткую паузу. — Или ослепнем!

Вместо того чтобы должным образом возразить, Франческа неожиданно для самой себя ответила:

— Допустим, мы решили продолжить. И как по-твоему, сколько времени нам понадобится, чтобы… ну, чтобы это все перегорело?

— Не знаю. Мы совершенно разные люди. Думаю, если мы сделаем это два или три раза, таинство рассеется, на этом все в основном и закончится.

"Прав ли он? — спрашивала она себя и сама отвечала:

— Конечно же, прав". Такого рода сексуальная химия смахивает на пожар кустарника — горит ярко и быстро, но быстро же и заканчивается. Опять она придает сексу слишком большое значение! Далли относится ко всему этому совершенно спокойно, и ей нужно поступить так же. Это будет прекрасная возможность выгнать его из своей крови, не теряя достоинства.

Остаток пути до фермерского дома они прошли молча. Войдя внутрь, он выполнил все обязанности и ритуалы примерного хозяина: повесил куртки, отрегулировал термостат, чтобы в доме стало уютно, налил ей стакан вина из бутылки, принесенной из кухни. Молчание действовало угнетающе, и Франческа решила поискать спасения в сарказме:

— Если в этой бутылке завинчивающаяся крышка, ни за что пить не стану.

— Я достал пробку своими собственными зубами.

Подавив смешок, Франческа уселась на тахту, но тут же поняла, что слишком нервничает и не может сидеть спокойно.

Она вновь поднялась.

— Я хотела бы принять ванну. И потом, Далли… у меня с собой ничего нет. Знаю, что сама должна о себе позаботиться, но не рассчитывала же я закончить день в твоей постели! Не то чтобы меня это слишком беспокоит, но если я… если мы… если и ты готов не лучше меня, так сразу и скажи!

Он улыбнулся:

— Я обо всем позабочусь.

— Да, так будет лучше. — Понимая, что события, кажется, начинают развиваться слишком быстро, Франческа сердито смотрела на него. Она чувствовала, что потом будет сожалеть о сделанном, но была не в силах остановиться. А все потому, что целый год воздерживалась, убеждала она себя. Таково было ее единственное объяснение.