— Зачем?

— Я хотел ударить его. В чем дело? Думаете, я боюсь пустить в ход нож? Я ударю ножом любого, кто посмеет дотронуться до меня.

— И слепого?

— Слушайте, бросьте вы все эти байки про слепого! Говорю вам, он бросился на нас.

— Как он мог броситься на вас, если не мог даже вас увидеть?

— А вы у него спросите. Может, он нас услышал. Может, он и слепым-то не был. Может, он только притворялся слепым, чтобы…

— Дэнни, Дэнни.

— Откуда мне знать, почему он бросился на нас? Но он бросился. И получил свое. Уж что-что, а храбрости у Громовержцев хватает. Они не ищут неприятностей, но в случае опасности не убегают.

— Хорошо, Дэнни. Вы втроем сочинили эту историю. Может, она и была бы хороша, но не выдерживает никакой критики. Факты — упрямая вещь. И, надеюсь, у тебя хватит ума внести в нее изменения, когда тебе стали известны факты. В противном случае у тебя нет никаких шансов.

— Я рассказал вам все, как было. Вы хотите, чтобы я соврал?

— Чего ты боишься, Дэнни? Кого ты боишься?

— Я не боюсь ничего и никого на этой земле. Не забывайте об этом. И вот что я вам скажу. Вы считаете, что я отправлюсь на электрический стул, но вы ошибаетесь. Потому что ничего подобного со мной не произойдет. А на вашем месте я бы вел себя поосторожнее, мистер. Я бы не советовал вам ходить ночью по темным улицам.

— Ты угрожаешь мне, Дэнни?

— Я только советую.

— Думаешь, я испугаюсь горстки каких-то малолетних хулиганов?

— Понятия не имею, чего вы испугаетесь, а чего — нет. Знаю только одно: пятьдесят разозленных парней — это страшно, и лично я не стал бы с ними связываться.

— Ты говоришь о Громовержцах?

— Я не называю никаких имен. Просто будьте осторожнее, мистер.

— Спасибо за предупреждение, — сухо ответил Хэнк.

— Только между нами, — усмехнулся Дэнни. — Похоже, вам не справиться и с худосочной дамочкой, а уж про пятьдесят парней и говорить нечего.

— Знаешь, у тебя настоящий талант, Дэнни, — сказал Хэнк.

— Да? Какой же?

— Я пришел сюда, потому что твоя мать сказала мне…

— Моя мать? А она здесь при чем? Зачем вы ее вызывали?

— Я ее не вызывал. Она сама пришла ко мне. Она сказала, что ты не являешься членом банды Громовержцев и что ты не принимал участия в резне. Когда я объяснил это твоим адвокатам, они разрешили мне встретиться с тобой. Поэтому я и пришел. Но теперь я больше чем когда-либо убежден, что ты состоишь в банде и что ты убил этого мальчика хладнокровно и преднамеренно. Вот в чем твой талант, Дэнни». Не сомневайся он произведет впечатление на присяжных.

— Я не убивал его хладнокровно и… как там еще. Я ударил его ножом, защищаясь, и не хотел его убивать. Я только пытался помешать ему сделать мне больно.

— Он был слепой! — разозлился Хэнк.

— Я ничего про это не знаю, и мне наплевать. Знаю только, что он встал со ступенек, как безумный, и у него в руках был нож, а когда он бросился на нас…

— Ты лжешь!

— Нет, не лгу. У него был в руках нож. Я видел. Господи, я видел его! Думаете, мне хотелось, чтобы меня зарезали? Поэтому когда Амбал и Бэтмен кинулись на него, я сделал то же самое. Я не трус, мистер. У меня достаточно смелости, чтобы вступить в бой.

— Да, конечно, требуется немалое мужество, чтобы зарезать мальчика, который ничего не видит.

— Чтобы пырнуть кого-нибудь ножом, не обязательно видеть. Одного парня зарезали на совершенно темной улице. Нужно только почувствовать, куда бить, и можешь втыкать нож. Да какого черта вы понимаете? Вы слабак, выросли небось в большом доме…

— Замолчи, Дэнни!

— Не затыкайте мне рот. Вам повезло, что мои адвокаты разрешили вам поговорить со мной. Никто вас не звал, вы пришли по собственной воле. Хорошо, вы здесь, и вот что я вам скажу.

Мы гуляли по улице, этот испашка вскочил, как безумный, и бросился на нас с ножом в кулаке. Мы ударили его в ответ ножом, потому что вопрос стоял так: или мы, или он. Если он умер, значит, ему не повезло. Нечего было лезть к нам. Хэнк встал.

— Хорошо, Дэнни. Я выслушал тебя. Желаю удачи.

— И держитесь подальше от моей матери, мистер! — пригрозил Дэнни. — Держитесь от нее подальше. Слышите?

— Я слышу тебя.

— Значит, так и делайте.

— Я собираюсь сделать только одно, Дэнни. Я собираюсь отправить тебя и твоих друзей на электрический стул за убийство невинного мальчика.

В кабинете его ждало письмо. Адресованное мистеру окружному прокурору Генри Беллу. Буквы были нацарапаны на конверте от руки. Он надорвал конверт и достал один Лист бумаги. Та же рука нацарапала всего несколько слов:

На другое утро он отправился на ту улицу и сразу же понял, что того Гарлема, который он когда-то знал, больше нет. Он стоял на углу Сто двадцатой улицы и Первой авеню, глядя на запад, и пытался представить себя мальчишкой. Но все изменилось до неузнаваемости, и в его воображении не возникало никаких образов.