— Слезай оттуда, — резко бросил Солдатов.

Резкость проистекала из неуверенности в том, что его послушают. Не стрелять же в неё, в самом-то деле? Но девица не стала кочевряжиться, и наполовину спрыгнула, наполовину стекла на пол. Выпрямилась. И улыбнулась.

— Привет, Солджер. Рада тебя видеть. Молодец, что выбрался с Гардена. Тебе там было не место.

Солдатов поджал губы и заинтересованно прищурился. Почему-то он совершенно не был удивлен тем, что его узнали. Хирургия — хирургией, но девица явно полагается не только на глаза. И кликуху каторжанскую запомнила (она же, что характерно, позывной). Кошка, что тут скажешь…

— Да я-то молодец. А вот ты кто такая? И что здесь делаешь?

— А кто спрашивает?

В её голосе не было даже толики любопытства, только холодноватое, равнодушное спокойствие.

— Ты бы ответила, что ли, — посоветовал Солдатов. — Нас здесь, как-никак, трое против тебя одной.

— Только трое, Солджер.

Ни дерзости, ни вызова. Простая констатация факта.

— Здесь — да.

— И я одна… здесь.

И ведь не поспоришь. То, что наблюдатели не зафиксировали прикрытие, вовсе не означало, что его нет. Абсолютная уверенность девчонки в себе могла быть безумством храбрых… а могла и не быть им. Поднимать шум не хотелось. Нельзя было его поднимать. Пока. Солдатов кивнул своим спутникам и первым убрал оружие.

— Похоже, мы не с того начали. Ладно. Махров, дверь. А ты электронику верни в работу, чтобы я мог глушилку подключить. Нам свидетели без надобности.

Девица выполнила просьбу, что, как ни крути, было явным проявлением доверия. Солдатов такие вещи ценил. И в то же время понимал, что дело может быть не в доверии, а в том, что — в случае чего — неизвестно, кто не выйдет из этой комнаты. Он не видел рыжую в драке. Но безусловную готовность драться прекрасно помнил.

— Спасибо. Иван Солдатов, Российская Империя. Владислав Махров и Глеб Озеров, мои коллеги.

— Сослуживцы? — уточнила она.

— Можно и так сказать. А ты… Дитц, да?

— Лана Дитц, Республика Легион.

И она протянула руку, которую Солдатов пожал с удивившим его самого удовольствием.

— Так всё-таки — что ты тут делаешь? Дверь взломала, по шкафам шаришь…

— Имею право. Это комната Дезире Фокс.

— Я в курсе.

— Она пропала.

— Я в курсе, — повторил Солдатов.

— Её родные волнуются. Вот…

И с развернутого дисплея зазвучал холодный женский голос: «Я, Генриетта Фокс…»

Когда запись закончилась, Солдатов некоторое время молчал. Потом, обработав входящие, кивнул:

— Принято. Любезность за любезность. У нас тут тоже пропажа случилась. Некоторое время назад некоего Андрея Сперанского, исследователя в области генной инженерии, ждали на конференции в Новом Петербурге. Не дождались. Ну, не дождались — и не дождались, всякое бывает… но об изменении планов он не сообщал, учёная братия забеспокоилась. Сначала пробовали связаться, потом жевали сопли, потом через пятые руки вышли на нас…

— На вас — это на кого?

— А ты как думаешь? — усмехнулся Солдатов. Усмешка (он сам это чувствовал) вышла пренеприятная. Но девицу это нисколько не смутило.

— Я пока ничего не думаю, — пожала плечами она, усаживаясь в единственное имеющееся в наличии кресло. — Недостаточно данных. Ивот чего я точно не думаю, так это того, что за каждым подданным императора отправляют таких… эээ… серьезных людей. Или император тут ни при чем?

— Ты права, за каждым — не отправляют, — Солдатов поискал, куда бы сесть, и расположился на кухонном шкафчике между плитой и мойкой. Ни один из двух табуретов его почему-то не устроил. — Тут вот какое дело…

Полчаса спустя Лана видела если и не всю картину, то изрядный её кусок. И кусок этот мрине категорически не нравился. Как выяснилось, лавры Валентайна Зельдина и его коллег, которых мрины не без оснований именовали Отцами, не давали покоя учёным. И хотя лавры — в случае мринов — в первом приближении получились довольно сомнительными, у Зельдина нашлись последователи.

В частности, Сперанский, похоже, нащупал способ избежать просадки по интеллекту в случае ускоренного роста генетически измененных людей. Интересные научные изыскания могли получить самое что ни на есть практическое воплощение. И это воплощение в Российской Империи сочли нежелательным. Собственно, на конференции, на которую должен был прибыть — но так и не прибыл — доктор Сперанский, ему предстояло узнать о вводимом контроле над экспериментами и финансированием оных. Как минимум — до получения экспертного заключения Комиссии по этике.

— Спохватились, — проворчала Лана, пряча некоторую нервозность за показным недовольством. Она изо всех сил надеялась, что, когда Солджер упомянул имя Сперанского, зрачки у неё не дрогнули. За ресницы беспокоиться не приходилось, а вот зрачки… Сперанский. Кавалер Дезире. Скверно. Он был номером вторым в её списке проверки, к нему Лана планировала наведаться сразу после обследования студии Дезире. Компьютерным гением она не была, и хотя вломиться в базы данных полиции кампуса вполне осилила бы, быстрее и проще было посмотреть глазами.