Она спрыгнула на пол. Ненадолго задумалась и решительно дёрнула подбородком в сторону двери:

— Дайте мне пространство, парни. Надо связаться с нанимателем.

Пользоваться полем отражения ей не хотелось. Насколько она успела понять, что собой представляет бабушка Дезире, этой даме следовало предъявить хоть какой-то, сколь угодно промежуточный, результат. И как можно скорее. А предъявление результата предполагало демонстрацию окружающей обстановки.

Дождавшись, когда помещение освободится, Лана набрала номер Генриетты Фокс и принялась слушать затейливые трели в кольце коммуникатора. Продолжались они довольно долго, и она решила было, что здесь, под землей, вообще ничего не получится. Странно, вообще-то — Махрова на верхнем ярусе оставили именно для того, чтобы связь не выкидывала никаких кунштюков. Однако язвительно поинтересоваться, чем занят подчинённый Солджера, мрина не успела: в кольце щёлкнуло, и перед ней развернулся виртуальный дисплей.

— Новости, миз Дитц?

Выглядела мадам бабушка странно. Одежда была изысканной, прическа — безукоризненной. Лёгкий, еле заметный дневной макияж не вызывал нареканий, но вот лицо… Лицо, ещё вчера аристократически-тонкое и чётко очерченное, расплылось, как у потрепанной жизнью официантки из дешёвой забегаловки. Взгляд, сутки назад острый и цепкий, плавал, словно пожилая дама не только не могла сосредоточиться на собеседнике, но даже не была уверена в самом его, собеседника, наличии.

— Я нуждаюсь в вашей консультации, мэм.

Лана собиралась начать разговор иначе. Совсем иначе. Но в консультации она действительно нуждалась, а значит, нанимателя следовало встряхнуть. И это ей удалось.

Суховатые руки с безукоризненным маникюром взлетели к лицу и с силой его потёрли. Больше всего досталось глазам: искусная подводка размазалась, смешавшись с тенями, скрытые до сего момента тоном мелкие морщинки резко проступили на веках, придавая пожилой даме сходство с черепахой…

Сонная одурь ушла с лица, черты которого на глазах возвращались к норме. Казалось, Генриетта Фокс скатала и отбросила уродливую в своей холёности маску. Элегантной безупречности в облике женщины поубавилось, зато резко, словно тумблер повернули, прибавилось деловитой собранности, а именно это и требовалось сейчас лейтенанту Дитц.

— Знала же, что не надо было слушать этого докторишку! «Вам совершенно необходим транквилизатор!» — язвительно передразнила кого-то миз Фокс. — Я к вашим услугам. Какого рода консультация вам требуется?

— Мэм, у вас есть хобби?

— Хобби? — такого вопроса бабушка Дезире явно не ожидала. Взгляд её наполнился подозрением, что над ней издеваются, и Лана поспешила внести ясность:

— Хобби, о котором знала Дезире. Мне нужно убедиться, что я не ошиблась.

— Не ошиблись — в чём?

— Хобби, мадам!

Лана была непреклонна. И то ли эта непреклонность, то ли впервые использованное ею вслух обращение «мадам», которое, как она знала из досье, Генриетта терпеть не могла… что-то, в общем, подействовало. На тонких губах миз Фокс зазмеилась улыбка ироничного, почти злого уважения.

— Азалии, миз Дитц. Я выращиваю азалии и вывожу новые сорта. И даже побеждаю в конкурсах. Хотя вот это как раз совсем не важно, я просто делаю то, что мне всегда нравилось… наконец-то.

— Ну что ж… — протянула, прищурившись, Лана. — В таком случае, это послание действительно для вас.

Она покосилась на стену — большой необходимости в этом не было, но ей вдруг стало неуютно при мысли о возможной ошибке — и с чувством продекламировала:

Генриетта Фокс молчала почти минуту. И с каждой секундой её лицо становилось всё более жёстким.

Невидимый скульптор, умелый и безжалостный, твёрдой рукой отсекал лишнее. Учтивость? Убрать. Мягкость, наличие которой стало очевидно после её исчезновения? К чёрту. Старость?

Старость сопротивлялась дольше всего, но и она была вынуждена сначала попятиться, сдавая позиции, а потом и вовсе сбежать под грохот канонады, главным калибром в которой была железная воля. Фланговую поддержку осуществляли ум и чистый, как ледяная вода из горного ручья, гнев. В камере ощутимо похолодало, и Лана едва удержалась, чтобы не передёрнуть плечами.

— Вы узнаете, миз Дитц, какие методы убеждения были применены к Дезире. Узнаете — и сообщите мне.

Даже голос изменился, стал звонким, гибким и острым. Точь-в-точь клинок настоящего земного булата, к которому, в знак особого расположения, позволил однажды Лане прикоснуться Али-Баба.

Кипящая от ярости ослепительно молодая женщина на дисплее, заключенная в оболочку престарелой рептилии, не спрашивала. Она ставила свою временную служащую в известность о том, какого результата от неё ждут. Ждут — и вовсе не надеются получить, что за глупости? Надежды — для слабых духом. Получат. Непременно. В обязательном порядке.