Неожиданно прямо перед ней возникли очертания островка. Аля поначалу обрадовалась, но как выяснилось – преждевременно, этот маленький кусочек суши был абсолютно необитаем. Собственно, его едва ли можно было даже назвать “островом” – просто выступающие из замёрзшей воды скалы. Аля всё же с трудом добрела туда, приютилась в какой-то выемке между камнями, где не так болезненно и жгуче ощущались увесистые оплеухи ветра, и скорчилась, поджав ноги и обхватив себя руками. Теперь главное – не засыпать, переждать метель и идти дальше…

Моменты отчаяния и паники сменялись горячей надеждой, что её обязательно вот-вот найдут. Должны найти! В конце концов, Аля ведь не на машине, не на скутере и даже не на коньках, она не могла уйти от лагеря слишком далеко… Или всё-таки могла?

Аля сунула руки в карманы пуховика, чтобы хоть немного согреть ладони, и обнаружила забытую шоколадку, купленную ещё в Москве. Этакий маленький утешительный приз… Озябшими деревянными пальцами она отломила от плитки пару долек и положила в рот, остальное оставила про запас. Мало ли, когда теперь придётся в следующий раз поесть нормально… нужно было готовиться ко всему. Внезапно ей остро, до сосущей рези в желудке, захотелось маминых пирожков с луком и яйцом. А ещё с домашним творогом и изюмом! Явственно почувствовав на языке вкус этих самых пирожков, знакомый и любимый с детства, Аля коротко всхлипнула без слёз, но не позволила себе раскисать и дальше. Всё будет хорошо. Должно быть! В голову постоянно лезла дурацкая присказка то ли из какой-то книги, то ли из фильма: “В конце концов всё непременно будет хорошо. А если не всё хорошо – значит, это ещё не конец!”

Нет, нет, это не конец. Во всяком случае, не конец для Али. Она не успела толком пожить и не готова уходить вот так, ей всего тридцать лет, а ещё столько всего неизведанного надо сделать! Она так и не прыгнула с парашютом, не завела милого трогательного щенка, не увидела памятник вечной любви – Тадж-Махал, не встретила рассвет на тропическом острове, не поплавала с дельфинами, не побывала на карнавале в Венеции, не родила ребёнка…

…и не узнала, каковы на вкус губы Андриса.

___________________________

* Торосы – нагромождение обломков льда (на Байкале они могут достигать 12 метров в высоту), которые образуются в результате сжатия ледяного покрова и характеризуются большой неровностью и хаотичностью ледяного покрова.

** Становые щели возникают при перепаде температур воздуха вследствие теплового расширения или сжатия ледяного покрова.

За полгода до событий, описанных в прологе

Не удержавшись на подкашивающихся ногах, Игорь тяжело рухнул на пол и моментально заснул, словно внутри него переключился какой-то рычаг. Сложно было поверить, что вот только что этот человек орал, буянил, хватался за нож, грозя то ли самоубиться, то ли прирезать её, Алю… Сейчас же он храпел без задних ног, только что не улыбался во сне, аки невинный младенец.

Аля знала, что если Игорь вырубился – то теперь проспит до утра, а то и до самого обеда. Дрожащими пальцами она осторожно коснулась разбитой губы. Её трясло не от страха, а скорее от шока. Никогда прежде муж не осмеливался поднимать на неё руку, как бы безобразно ни напивался и ни скандалил при этом. Угрожал, запугивал, даже замахивался в её сторону – всё это было. Но сегодня впервые он действительно ударил её. Ударил по лицу…

Горло тут же перехватило болезненным спазмом. Изо всех сил сдерживая рвущийся наружу плач, Аля добрела до ванной комнаты, чтобы оценить масштабы бедствия и сообразить, удастся ли хоть немного привести себя в порядок.

Увидев собственное отражение в зеркале, она всё же дала волю слезам. Свежий кровоподтёк под левым глазом выглядел устрашающе и одновременно жалко, словно у прожжённой алкоголички; нижняя губа кошмарно распухла, будто от пчелиного укуса, а с её внутренней стороны образовалась небольшая ранка – порез от зубов. Аля аккуратно промыла губу тёплой водой и приложила на несколько секунд тампон, смоченный перекисью водорода, морщась от неприятных ощущений. Красавица, ничего не скажешь… Что люди-то подумают? Впрочем, не всё ли равно – что? Аля понимала, что если в их с Игорем отношениях и существовала точка невозврата, то она только что была пройдена. Она не собиралась оставаться в этом доме, с этим человеком. После всего случившегося она предпочла бы вообще никогда в жизни больше его не видеть… Муж умудрился окончательно смешать с дерьмом всё доброе, нежное и светлое, что было когда-то между ними.

Откровенно говоря, прежних чувств к Игорю Аля давно уже не испытывала. Они прошли, испарились как утренний туман над рекой. А ведь когда она выходила замуж, всё выглядело так радужно, так романтично… Если что и настораживало немного в поведении возлюбленного – так это его патологическая ревность. Он мог завестись абсолютно на пустом месте и без повода, если ему внезапно казалось, что Аля строит кому-то глазки или как-то по-особому улыбается. А если Игорь ревновал – то сразу же лез выяснять отношения к предполагаемому сопернику. Але, молодой дурёхе, тогда это только льстило: вот как сильно будущий муж её любит! Идиотка. Овца непуганая…

Как ни стыдно было признаваться в этом самой себе, но ей следовало тогда послушать маму, которая изначально не одобряла предстоящий брак единственной дочери.

– Пьёт он, Алюшка, – тихо сказала она после того, как поближе познакомилась с будущим зятем. – А когда выпьет – сразу дурной становится, нехороший такой. Боюсь за тебя…

– Да какое там “пьёт”, – с досадой отмахнулась счастливая влюблённая Аля. – Так, рюмку-другую пропустит по праздникам… Как все. Ни больше, ни меньше.

– Дурёха моя, так с этого всё и начинается – рюмка-другая по праздникам, по поводу, без повода… – мать покачала головой и, с тревогой вглядываясь в Алины глаза, нежно прикоснулась к её щеке.