И длилось это уже третий день, все то время, что мы шли под полными парусами. Второй торговый барк, что принял на себя основной удар корсарской флотилии из четырех рыкачей, к всеобщему удивлению остался на плаву. И даже мачты с парусами уцелели в той магическо-пушечной рубке, что устроили нам гурензийцы.

Мне пришлось подлатать только пару пробоин, да и то, я просто укрепил заплатки рунами Ур, чтобы их точно не выбило боковой волной. После чего капитан оставил на борту половину команды, самых крепких и надежных, и мы двинулись к дагерийскому берегу.

Чтобы ускорить наше прибытие, мне пришлось вспомнить, чему учил меня Осиор в плане использования руны Ос. Сначала я чуть было не сорвал левый ряд парусов на грот-матче, но приноровившись, у меня стало получаться достаточно споро надувать корабельные паруса так, чтобы мы шли самым прямым из возможных курсов.

Тут была небольшая хитрость, которой со мной поделился один из выживших в бою матросов: парус всегда должен ловить ветер чуть под углом, иначе толща воздуха начинает тормозить корабль в ходе «лобовой атаки». Так что как только я чуть развернул печать, дела пошли нормально — магический ветер исправно надувал паруса, а мне оставалось только три раза в час колдовать новую печать.

К концу второго дня я так насобачился творить первую руну погоды, что уже мог плюнуть на все и пойти в корабельные маги. В глубине души мне это казалось вполне рабочим вариантом, ведь я же мечтал пойти в матросы? Так почему бы не связать свою жизнь с морем подобным образом?

А потом я вспомнил слова Эдриаса. О том, что все границы — только в моей голове. И мне открыта магия любой мощи, нужно только постараться… Так что сейчас я стоял на носу корабля, по-хозяйски положив руку на снасти косого бушприта, и смотрел на приближающуюся полоску суши. Земли Дагерийской Империи, или просто — Дагерии. Сойдем на берег, а там отправимся в долгий путь к Шамограду. И подловить нас уже будет сложнее, ведь одно дело, когда ты зависим от деревянной лохани под ногами, а совсем другое — твердо стоишь на земле. Я был уверен, что на суше мой учитель, Трибунальный Истигатор Круга, практически непобедим.

Но вот, крик повторился, от чего я непроизвольно сжал до белых костяшек пальцы, что еще мгновение назад медленно поглаживали канат, удерживающий натянутый ветром парус. Да, мой учитель был непобедим, правда, я не был уверен в том, что Осиор доживет до момента, когда снова сможет колдовать.

Уже после боя я узнал, что для призыва морского чудища с другого слоя реальности мой наставник обратился к поисковой руне Инг. И почему не попросил меня?! Мы же уже колдовали вместе! Но, по всей видимости, Осиор посчитал творимое колдовство слишком опасным, и принял весь удар на себя. За что он расплачивался уже третьи сутки.

Он рухнул, бледный от боли, когда мы уже перешли на второй корабль. Сначала я не понял, что происходит, а вот Ирман — и как только этот гад не получил ни единой царапины во время боя?! — моментально понял, что случилось. Слуга бросился к магу, подхватив того под руки, а после начал раздавать команды. Для Осиора быстро организовали постель в единственной на борту каюте, слуга выудил из сундука уже знакомую мне железную чашу для окуривания и небольшой сверток — запас пыльцы желтоцвета. А после двери в каюту закрылись и единственное, что выходило наружу — сладостный дух сжигаемого дурмана и дикие крики моего наставника.

— Когда это уже прекратится, а? — недовольно спросила Витати, что бесшумно подошла ко мне со спины.

— Не знаю, — пожал я плечами, — в прошлый раз учитель наколдовал совсем небольшую печать Пеор и слег на недели, так что…

Я боялся, что больше никогда не увижу своего наставника, потому что существо, что сейчас выло от боли в каюте, человеком не было. Это не была даже тень Осиора, просто его пустая оболочка, которая терзалась от магического отката.

— А я бы со скалы сиганула, головой вниз, — внезапно выдала винефик. — Зачем так жить? Ты говорил, руны поиска были его основными?

Я молча кивнул, вглядываясь в приближающийся берег. Витати тоже умолкла, наблюдая за раскинувшимся пейзажем.

— Он справится, — внезапно сказал я. — Скоро боль уйдет, да и на корабле нормальный уход не обеспечить. В Нипсе у него сразу несколько курительниц стояло, а еще бычьи семена были…

Витати только покачала головой.

— Ты просто не видел, что он колдовал, парень. Огромный портал-на-крови! Это тебе не палкой на конюшне поскрести, я когда его закрывала, думала, сама надорвусь.

На этих словах с кормы опять послышался вой искалеченного истигатора, от чего я, сам того не желая, вздрогнул.

— Возможно, твой учитель к нам больше не вернется, — серьезно сообщила Витати. — И я это говорю, не потому что он дробитель. Просто даже для здорового мага колдовство было запредельным по силе, а с сожженными каналами…

Девушка говорила спокойно и абсолютно серьезно. Думаю, именно так себя чувствуют родственники у кровати умирающего. Пока несчастный мучается, моля о скором конце, остальные, выйдя из комнаты, вот так буднично и мрачно обсуждают, сколько он еще протянет.