Я чуть помялся, позволяя моему сопровождающему рассчитаться первому. Ваал выудил из–за пазухи горсть монеток и отсчитал в шапку пять медяков и докинул еще четыре — на музыку. Я думал сначала кинуть две–три серебрушки, чтобы не подумали, что мой учитель нищий, но Ваал быстро ткнул меня локтем в плечо и прошептал:

— Много не давай! Это он только на первый круг пошел! Десятку, не больше!

Благодарно кивнув будущему кузнецу, я последовал примеру Ваала. Снял мошну и, пошарив внутри пальцами, выудил ровно десять медных монеток, что мигом перекочевали в шапку–общак.

Митрич только довольно оскалился, сказал что–то незначительное, и ускакал дальше — собирать подати.

— Спасибо, — пробормотал я Ваалу, — я ж не в курсе, как тут все заведено…

— Да я знаю–то, что у тебя деньги водятся. Мы–то с мастером в курсе, что ты Гандасу амулеты на продажу делаешь, нам старая Агама все уши прожужжала, что вы ей цены сбиваете! Но ты это, не козыряй особо, лады?

Я понимающе кивнул. Да, незачем показывать, что у меня даже десятка серебра в кошеле есть — лишнее это. И потом, когда Митрич пойдет по второму кругу с шапкой, Ваал посоветовал мне бросить серебрушку, а из шапки сдачи взять — в пол монеты точно. Так все делали, кто с белой монетой приходил.

А потом молодой кузнец, как и обещал, пошел знакомить меня с молодыми работниками города Нипса. Вообще, решение обратиться к подмастерью оказалось великолепным. Встречали меня довольно тепло, некоторые ребята смущались, а потом вроде и вовсе забывали, что я молодой магик, а помогал мне в этом Ваал. И что самое важное, все видели, что пришел я вместе с парнем, с которым на предыдущих танцах у меня случилась драка, причем в кровь. А следовательно, если у Ваала ко мне вопросов нет, то какие претензии могут быть у других подмастерьев и молодых мастеров? Никакой цеховой ненависти или конкуренции.

Лучше всего, конечно, разговоры у меня шли с кузнецами. Ту и Ваал помогал, и парни рассказывали про работу с металлом. Я же мог поддержать беседу, делясь своими наблюдениями при работе с амулетами. Временами–то мне приходилось и медь, и серебро подогревать, чтобы мягче гнулась оправа, да и выборка по холодному металлу не всегда шла ровно. Тема это была кузнецам довольна близка, особенно, когда вопрос касался меди, и мне даже дали пару дельных советов.

Вот только ни один из моих пацанов на подмастерье кузнеца не тянул — слишком мелкие были ребята, что росли в вечном недоедании. А с кожемяками, бондарями или портными беседа шла уже хуже.

Наконец–то заиграла музыка, а потом выяснилось, что все, что говорил Митрич про Нурада — чистейшая правда. Голос у молодого парня с залихватски закрученными усами был на редкость мощным и глубоким, и баллады он пел — одно удовольствие. Я припомнил, чему меня учила Марта в прошлый раз, и даже немного потанцевал с одной молодой прачкой, что густо краснела каждый раз, когда ее взгляд падал на медное кольцо на моей груди.

По рукам ходили кувшины с вином, все, как и тогда, в избе. Только размах тут был другой, посолиднее. Как потом выяснилось, это были последние или предпоследние большие танцы в этом году, вплоть до праздника Лета — начнется сезон навигации, а значит, жизнь в портовом городе закипит с удвоенной силой. Так что молодые люди сейчас отводили душу на долгие месяцы вперед, выкидывая коленца чуть ли не до ушей.

Митрич опять пошел по толпе с шапкой и я, как и научил Ваал, кинул сначала серебрушку, предварительно показав монетку хозяину праздника, после чего выудил пять медяшек сдачи.

— Правильно! — гаркнул раскрасневшийся Митрич, перекрикивая окружающий гул. — Деньги счет любят, да?!

Я только с улыбкой кивнул веселому подмастерью. Все так, любят, даже если у тебя их девать некуда.

Внезапно для себя я понял, что мне тут нравится. Тут были самые разные ребята — даже пара моих ровесников, что несмело прикладывалась к кувшинам с вином, а самое главное, я не увидел Марты.

Первые полчаса я неосознанно, но высматривал бывшую подругу в толпе, шаря взглядом по головам. Но так и не обнаружив дочь кухарки, с которой мы расстались непонятно как, даже не поговорив — хотя о чем можно было говорить? — я как–то успокоился. Не хотелось этих сцен, шепотков за спиной и всего прочего, в подобном духе.

Пару раз ко мне походили уже изрядно пьяные бондари, трое, и, подзуживая один одного, с хохотом спрашивали, как мне восточные сладости, стоило ли того? До меня не сразу дошло, что это были похабные шуточки про Витати, ведь я даже и подумать не мог о смертельно опасном винефике в подобном ключе. Пусть я, по сути, и видел ее уже голой. Для меня Витати была второй ипостасью Осиора — еще один наставник, который учит меня магии. Впрочем, совершенно иной магии. Но когда эти шуточки стали уже выходить за всякие границы, рядом как из–под земли нарисовался Ваал с парой коллег по цеху, так что выпившим парням пришлось быстро ретироваться.

Пришлось еще раз, краснея, благодарить парня, который в первую нашу встречу пытался сломать мне челюстью ударом ноги.

— Ой, да это известные трепачи! — отмахнулся Ваал. — Не люблю я их! Но ты бы, кстати, вон с тем, левым, потолковал бы. Завтра, правда, я тебе расскажу, где их мастерская стоит, в порту. У них вроде место есть, ходит все, жалуется, что мастер его всякой мелочью грузит, вместо того, чтобы бочки делать. Точно младший ученик нужен!

Примерно в том же ключе я нашел еще полдюжины потенциальных мест для парней. Два — у кожевенников, а остальные — у бондарей и прядильщиков, что делали снасти, канаты и чинили паруса.