В период этого безделья мы и стали с Витати много болтать. Сначала это были редкие фразы или короткие, ничего не значащие комментарии, но уже к концу третьего дня мы обсуждали все подряд. Я рассказывал о своей жизни в Нипсе, винефик — о своей родине.

Келанд оказался разделенным на две части государством. Богатый и сытый, лесистый юго–восток, и бедные, пустынные степи на северо–западе, находящиеся в состоянии вечной войны с такой же пустынной соседней Гохринвией, где в ходу была печатная магия. Сама Витати была из приграничного степного района, который постоянно полыхал в военных стычках с соседями. Именно степняки занимались взращиванием винефиков — бойцов, способных наиболее эффективно дать отпор любому печатному магу.

— Чем дальше на север, к великому ледяному хребту, тем больше рождается одаренных детей, — рассказывала Витати, лениво жуя кусок солонины. — Одаренных, в плане способных к белым рунам. Но винефиков тренируют и с другими рунами.

— Даже погодников? — удивился я.

— Угу, — ответила девушка, вгрызаясь в тугое мясо, — а ты представляешь, что со степью может сделать проливной дождь? Или сильный ветер, что способен поднять песчаную бурю и укрыть отряд от врагов? Наверное, нет таких рун, которым не найдется применения на поле боя…

От темнокожей уроженки востока я узнал, что любая, самая безобидная руна, способна натворить дел. Тот же дикий Ур можно применять как боевое заклинание, нужна только сноровка.

— Я пыталась тебя этому научить, но потом все закрутилось… Ты когда пропускал меня за щиты, понял, что это очень опасно?

Я только согласно кивнул.

— Ну вот, а теперь представь, если поднять щит прямо через человека, а потом влить в него достаточно силы, чтобы он обрел плотность… Разрубает на части, лучше любого меча, — задумчиво продолжила Витати.

Я представил себе эту картину, и мне стало как–то нехорошо. А потом я вспомнил, как Витати пыталась просочиться внутрь моих щитов… Это что, получается, если бы меня напугали, ее бы порезало щитом на части?! Собственно, этот вопрос я почти сразу же и озвучил, чем сильно поднял настроение девушке.

— Ну, уж нет, парень, не дорос ты до того, чтобы белого винефика каким–то щитом Ур к праотцам отправить! Я постоянно держала Вун наготове, следила… Успела бы разрушить щит — точно. А даже если бы ты меня чуть порезал, то подлатал бы своими мерзкими печатями, что уж там, от помощи отказываться?

Я хотел возразить, что в прошлый раз Витати чуть не оставила мозги на стене кабинета учителя, но тут на палубе над нашими головами началась какая–то возня и топот.

Хоть какое–то разнообразие! Не сговариваясь, мы с Витати выскользнули из гамаков и устремились наверх, разузнать, что происходит. Впрочем, причина переполоха сразу же бросилась нам в глаза — четыре судна по правому борту, которые двигались курсом наперерез нашей торговой мини–флотилии.

— Морские демоны! Откуда взялись?! — прорычал старпом, прикладывая к глазу окуляр подзорной трубы. — Четыре гурензийских рыкача! И откуда они тут?!

Мне тоже страсть как хотелось посмотреть в подзорную трубу, пусть по рассказам, там все видно и вверх ногами, но зрение у меня было острое, так что даже без прибора я смог разглядеть четыре хищных профиля. Сразу казалось, что корабли вовсе и не приближались, будто замерли на линии горизонта, но уже через полчаса их профили стали крупнее, будто кто–то невидимый огромным пальцем подвинул их в нашу сторону по морской глади.

— А что за рыкачи? — спросил я у хмурого учителя, что сейчас стоял у самого борта, вглядываясь в силуэты неизвестной флотилии.

— Популярный корабль–рейдер у гурензийцев, — односложно ответил наставник.

— Пираты? — испугался я.

— Хуже, — хмуро ответил Осиор. — Пираты вне закона, а гурензийские корсары имеют грамоту от своего короля на охоту на недружественные государству суда. И, скажу я, с дагерийцами у них отношения сложные…

На этом объяснения были окончены. Учитель отошел от борта и двинул в сторону капитана, который прямо сейчас что–то жарко обсуждал со своим помощником и рулевым.

— Господа, думаю, надо их предупредить, — услышал я краем уха слова Осиора. — Я могу наколдовать сигнальные Тир или встречный ветер, чтобы они отвернули прочь. Никто в здравом уме не станет связываться с магом, тем более, с магом погоды, на море.

По активным кивкам капитана я понял, что моряк всецело поддерживает идею моего учителя. Так что уже через пару минут в небо, одна за другой взмыли три огромные магические стрелы тир — по нескольку футов в длину каждая, после чего мы все принялись всматриваться в недружественные суда. Отвернут? Должны! Просто обязаны!

— Не реагируют, — скупо бросил Осиор, после чего я увидел, как учитель стал колдовать печать погоды. — Капитан! Печати Ос не будет! Можем потерять ход! Попробую Ман!

Солнце было как раз по правому борту, так что магическое светило гурензийцы заметят точно. На это рассчитывал и Осиор, который прямо сейчас колдовал первую часть Казни Света — комбинации заклинания, которым он расправился с Раконом. А конкретно, над кормой нашего корабля появилась огромная печать Ман–Ман–Ман, не меньше десяти футов в поперечнике.