— Так ты спроси! Спроси! — не унимался господин Кнасс. — Опять же, и тебе прибыток будет. Я ж понимаю все, да и сердить господина поясного мага, который… Ну ты понял, Рей, потолкуй с учителем! А если нет — так заглядывай все равно. Я вот всем скажу, что этот стол — для молодого мага будет! Понял?

Удивленный столь серьезной переменой в настроениях хозяина заведения — я еще помнил, как он ругался на Ригу за то, что она давала нам работу в обмен на объедки — я заверил трактирщика, что обязательно передам его предложение учителю. И что если он позволит, я с радостью помогу ему с печкой и бочками.

— Старый прохвост… — тихо сказала Рига после того, как господин Кнасс вернулся за стойку налить еще пива грузчикам, — тебе если учитель позволит, ты бесплатно–то не делай! Печку отремонтировать половину полновесного стоит, да ремонта того — шесть недель, а потом опять рассыпается! Так что не продешеви, понял?

Я только согласно кивнул, благодаря женщину за науку. Мои печати Ур тоже не будут держаться вечно. Те же мосты жетонные маги укрепляют месяцами, а то и ищут обладателя пояса по защите, чтобы каждый дюйм пройти магией, а тут я — молодой недоучка, который только–только научился ловить маленькие лезвия и магические стрелы на такие же малюсенькие печати Ур или Берк.

— Я чего вообще пришел… А ребята к вам заглядывают еще? Сегодня придут? — спросил я Ригу.

Женщина моментально переключилась на новую тему.

— Нет, сегодня другие придут, я твоих завтра жду, договорились с Граном. А ты чего сам к ним не сходишь? Они же на невольничьем рынке вроде сейчас, нет?

В ответ я пробормотал что–то неопределенное, что их там и найти сложно, и отвлекать не стоит, на что Рига только понимающе хмыкнула. Ну конечно тот же Гран на меня ополчился! Да может и ребят подговаривать начал…

— Завтра приходи! Точно будут! — подытожила Рига.

Я понял, что уже и так засиделся с кухаркой и ей пора возвращаться к работе. Вот только за еду заплатить бы строило.

Чуть стесняясь, я достал кошель, в котором были выданные мне деньги, высыпал несколько серебрушек на ладонь и вопросительно посмотрел на Ригу. Женщина, понимая мое смятение, ловко подхватила с ладони одну монетку, хотя я точно знал, что она не перекроет стоимости даже выпитого мной молодого сидра, не говоря об ушах и кровянке.

— Хватит! Ты, может, еще печку нам ремонтировать будешь! — отрезала Рига, когда я попытался спросить, сколько на самом деле стоил столь сытный обед.

Ну нет — так нет! Больше денег останется ребятам на одежду. Попрощавшись с Ригой и трактирщиком, что вел себя со мной теперь чуть ли не ласково, я отправился на рынок. Солнце уже давно перевалило за полдень, так что на рядах должно быть поспокойнее.

Уже на рынке я понял, что моя мантия и медное кольцо ученика мага на груди играют со мной злую шутку. Куличи, что продавались по четыре медяка, мне предлагали за восемь, а старые штаны, красная цена которым была десятка меди — за три серебрушки. А когда я начинал торговаться, смотрели на меня с таким разочарованием, что я был готов под землю провалиться. Так что за несколько часов хождения меж рядов и оголтелого торга, я сумел урвать только одни башмаки, пару рубах и побитый жизнью котелок — старый, что был у ребят, вот–вот должен был развалиться на части. И за все это я отдал восемь серебрушек! Огромные деньги!

Вернулся в дом учителя я совершенно подавленный. Я-то думал, что выданных мне денег хватит на все, что я планировал, а тут получилось, что старьевщики, что те голодные собаки, вцепились в меня мертвой хваткой, и за каждый медяк цены приходилось буквально срывать горло.

— Что такое? — внезапно поинтересовался Ирман.

Судя по всему, учитель еще не вернулся из управы, так что мы были одни. Что еще более удивительно — ведь в отсутствие Осиора слуга мага особо на контакт со мной не шел.

— Да на рынке был, а там как с цепи сорвались! Все цены ломили! — пожаловался я Ирману.

Слуга только понимающе хмыкнул.

— Это все твоя мантия и жетон ученика. Сразу видят — при деньгах, вот и ломят! Глупый ты! Надо было переодеться! — ответил мне Ирман, вычищая при этом камин.

— Так а как переодеться? Мне же учителя позорить нельзя непонятно какими одеждами…

В следующий момент Ирман разразился таким хохотом, что пару раз даже всхрюкнул.

— Вот покупать обноски по цене новых вещей — вот это позор! Не будь тупым, малец! Ты думаешь почему на рынок только я хожу? Оно и понятно, что господину Осиору не по статусу, но и появляться магу перед торгашом — это к убыткам! Так что беру рубаху попроще, сандалии или сапоги похуже, да иду договариваться! Да не с хапугами на рядах, а с лавочниками, у которых рожи не такие толстые! А как уже узнают, куда товар доставлять или для кого — так уже поздно цену менять! Только так, Рей, только так! Бери хитростью и, может, твои убытки будут и не так велики, ведь торгаша обхитрить невозможно… Сколько потратил?

— Восемь серебрушек… — хмуро ответил я. — И еще одну на обед, в гости к Риге заходил.

— Той кухарке, что подкармливала вас? — уточнил Ирман. — А ребята что? Не нашел?

Я отрицательно покачал головой.

— Завтра пойду, они у Риги вечером работать будут.

— А младшие что? Невер чего больше не заглядывает? На рынке больше работы? — спросил Ирман.

Тут я растерялся.

— Так это же… Он же приходил, чтобы поручения выполнять, мол, работаем на господина Осиора, чтобы вопросов не было лишних… А как я учеником стал, так и надобность же отпала…