Обломки артефактов я нашел быстро — словно что-то притягивало их ко мне. Не подсвечивало, конечно, но, стоило осмотреть местность, как я заметил искомое. Хлыст сразу отправился в подпространство, а вот кинжалу еще предстояло поработать. Оставлять противницу в броне я не собирался. Но и раздевать женщину посреди урагана мне не хотелось.

Благо укрытие оказалось в зоне видимости — покореженный броневик все еще валялся кверху пузом. Я с некоторым опасением раскрыл десантный люк и с облегчением выдохнул. Внутри все оказалось куда лучше, чем снаружи. Дальше поломанных бронеэлементов, взорванного наружного оборудования и выгоревших шин дело не пошло.

Затащив охотницу в салон, я еще раз огрел ее током, для порядка. Связал ремнями руки и ноги, притянув их друг к другу. Взял двумя пальцами лезвие кинжала и, оттянув ворот брони паучихи, начал медленно и аккуратно срезать гибкий доспех. Одежда поддалась нехотя, с большим усилием, хотя клинок не пострадал — отломана была только рукоять.

При свете фонаря я видел, как показывается из-под доспеха бледная кожа, покрытая сеточкой лопнувших капилляров. Это скорее не физиология, а моя вина, я бил от души, с запасом, совершенно не заботясь о физическом состоянии врага. И уж тем более не думал о том, станет ли она от этого уродливей.

Почти полчаса мне понадобилось, чтобы снять броню паучихи по пояс. Оставив тощую женщину абсолютно голой. Никакой одежды под доспехом предусмотрено не было. Да и сама броня, если смотреть внимательно, больше походила на крайне прочный водолазный костюм, покрытый отдельными пластинами-наростами.

И чем дальше я ее раздевал, тем очевиднее в глаза бросались несоответствия. Слишком бледная, не видевшая света кожа. Несмотря на развитую мускулатуру — торчащие ребра, свидетельствующие о регулярном недоедании. Множество старых шрамов, обнаружившихся как на спине, так и на груди. Похоже, ее били плетью, когда она еще была ребенком или подростком.

Вот только увиденное не укладывалось у меня в голове. Она же повелевала ордой одержимых и призраков. Владела мощными артефактами и отточенной способностью. Даже двумя, если только уход в подпространство не реакция доспеха на повреждение. Но ее состояние совершенно не соответствовало правящему классу. Скорее уж тянуло на едва живого слугу. Которому перепала от щедрот толика власти.

Чтобы стянуть броню с рук пленницы, мне пришлось убрать путы, и в то же мгновение она попробовала атаковать. Кинула появляющуюся прямо во время взмаха руки нить, грозя снова обвить ею мое горло. Я ответил мгновенно — ушел в сторону и ударил молнией. Охотница вскрикнула, выгнувшись дугой, и я добавил еще раз, пока тело не обмякло.

Только высвободив рукава и вновь связав руки локоть к локтю, я приступил к снятию шлема. На голое тело старался не смотреть, но ничего сексуального в нем не было. Скорее оно вызывало острую жалость. А охотнице сочувствовать мне совершенно не хотелось. Она натворила достаточно, чтобы разговаривать с ней только после полного расчленения или закатывания в бетон. Но куда важнее — она все еще оставалась опасна.

Шлем удалось снять чуть проще — достаточно было срезать обтягивающую подбородок и шею часть — а дальше пошло само, хоть и с усилием. Какие-то трубочки, провода — я резал все без жалости. У магистра есть ученые, вот пусть их большие головы потом болят. У меня задача куда проще. Наконец я снял с пленницы шлем, оголив ее налысо бритую голову. Хотя нет, не бритую, я же сам в прошлый раз спалил ее шикарную шевелюру.

И, судя по стиснутым губам и холодному взгляду желтых прищуренных глаз, она этот момент тоже помнила. Спрятав шлем в подпространство, я притянул охотницу к висящему над головой креслу, а сам с облегчением сел, откинувшись к прохладной стене. Все. Хорошо зафиксированная девушка в предварительных ласках не нуждается.

— Ну что, охотница. Поговорим о твоем мире?

— Значит, по-хорошему не получится? — устало спросил я через минуту, когда сомкнутый рот так и не раскрылся. Я не любитель бить женщин, но существо передо мной мало чем напоминало человека, скорее Голума с сиськами. Да еще и изуродованного моей молнией. Но каждый раз, когда мне становилось его жаль, я вспоминал расчлененную дочь антиквара, и молнии сами начинали плясать между пальцев.

— А-а! — вскрикнула пленница, когда я вновь прошелся по ней шоком.

— Ага, голос не пропал, это хорошо. Еще раз спрошу — кто ты? Как тебя зовут и из какого ты рода? — снова проговорил я, готовясь в любую секунду снова активировать способность.

— Ты сдохнешь, тварь! — выпалила охотница, а после вновь выгнулась дугой.

— Все умрут. Но у тебя есть шанс сделать этот мир чуть лучше и при этом погибнуть не сегодня, — заявил я, поигрывая молнией меж пальцев. — Как тебя зовут?

— Олсо! — выкрикнула паучиха, когда я вновь прошел током.

— Привет, Олсо. Не могу сказать, что сильно приятно познакомиться, но по глазам вижу, что это взаимно. Ты просто Олсо? У тебя нет отчества, фамилии, префикса? Названия клана или рода? — спросил я, устало пуская молнию рядом с ней.

— У меня нет клана и рода, — с вызовом, но достаточно жалко ответила женщина.

— Охотница? — совсем растерявшись, спросил я, пленница вскинула глаза и спустя несколько секунд уронила голову, не то кивнув, не то просто потеряв остаток сил. Я на всякий случай проверил веревки и ремни, вдруг она просто тянет время и накапливает энергию для рывка. Сам только что был в такой же ситуации и повторять ее ошибки не собираюсь.