– Расскажи мне о том, как ты впервые исцелил кого-то, - пробормотала я, положив голову ему на грудь.

– Мне было лет семь, и я играл в саду, - сказал он.

Я слышала улыбку в его голосе, и это наполнило меня успокаивающим теплом.

– Наш кот поймал птицу. Когда я, наконец, отобрал его у нее, она была мертва. Мне было так грустно, когда я увидел этот комочек перьев в своих ладонях. А потом мои пальцы начало покалывать и стало жарко, и птица зашевелилась. Я был так ошеломлен, что даже выронил ее, но к тому времени все было в порядке. Ее потребовалась еще минута, чтобы собраться с силами, а затем она улетела в лес.

– Ты пытался рассказать своим родителям?

– О да. Я думал, что сотворил волшебство, и был убежден, что получу письмо из Хогвартса в кратчайшие сроки.
– Его грудь затряслась под моей головой, когда он усмехнулся.
– Мои родители думали, что я преувеличиваю. В тот же вечер они перестали читать мне «Гарри Поттера».

Я улыбнулась.

– Так ты получил письмо?

– Нет, но я долго не сдавался. Я был просто одержим совами. В конце концов папа сказал мне, что я должен быть терпеливым. Он напомнил мне, что письма из Хогвартса будут доставлены на мой одиннадцатый день рождения. Ну, к тому времени я уже понял, что на самом деле я не волшебник. Я также понял, что не могу сказать им правду.

Я сжала его руку и вдохнула его запах. Почему-то все больше не выглядело таким мрачным.

Я была измотана, но мы не могли рисковать спать больше двух часов за раз. Я ввела адрес родителей Холли в наш GPS-навигатор. Я знала, что навещать их было бы рискованно, но поскольку их дом был практически на нашем пути, мне показалось, что не помешает убедиться, что с ними все в порядке. Нам потребовалось бы всего чуть больше пятнадцати минут, чтобы добраться до их дома.

Девон сделал глоток воды из бутылки, прежде чем спросить:

– Ты когда-нибудь встречалась с ними?

– С родителями Холли?
– Я спросила

Он кивнул.

– Да, однажды, примерно через шесть месяцев после того, как мы с Холли присоединились к FEA.

– Вы присоединились к FEA в одно и то же время?

– В значительной степени. Холли переехала на пару недель раньше меня. И когда Мейджор наконец позволил ей снова увидеться со своей семьей, я поехала с ней. И летом тоже.

– И это был единственный раз, когда ты их видела?

– Это был единственный раз, когда мы с Холли видели их. Майор не хотел, чтобы она навещала их. Она звонила им и отправляла электронные письма, но Мейджор этого не одобрял.

– Это сложно. Как майор мог ожидать, что она забудет свою семью?

– Вот как работает FEA, - сказала я с горечью.

Некоторое время после этого никто из нас ничего не говорил.

– А как насчет тебя и Алека?
– осторожно спросил Девон.

Мои руки на руле напряглись. Откуда взялся этот вопрос?

– Что ты имеешь в виду?

– Мне жаль, если это щекотливая тема. Я просто не знаю всей истории. Что произошло между вами двумя?

Я подумала о печали на лице Алека после того, как я сказала ему, что понимаю, почему его родители ненавидели его. Но смирение и принятие были еще хуже. Как будто подтвердились его худшие опасения, как будто он подозревал это с самого начала. Как я могла так его назвать? Мой желудок сжался так сильно, что я была уверена, что меня вырвет.

– Больше нет таких вещей, как Алек и я, - сказала я.

Но ложь была такой вопиющей. Это было видно по тому, как дрожал мой голос, по тому, как я даже не могла смотреть на Девона, когда говорила это. Я не думала, что когда-нибудь не будет таких вещей, как мы с Алеком. Моему сердцу было наплевать на предательство. Может быть, через несколько лет мои чувства померкнут, притупятся с годами, останутся лишь далеким воспоминанием. Но это не изменило бы того факта, что Алек был частью меня — хорошей или плохой.

– Он заботился обо мне, когда я присоединилась к FEA. Он слушал мои истории и был рядом, когда я плакала. Он понимал, каково это, когда твои родители отворачиваются от тебя. Он был для меня всем.

Я поняла, как глупо это прозвучало.

– Наверное, я просто привязалась к первому человеку, который проявил ко мне немного доброты

Это было нечто большее, но я не хотела объяснять.

– Полагаю, в этом есть смысл, - сказал Девон.

Но, конечно, он никогда не мог этого понять. У него были родители, Линда и Рональд. У него была семья, которая любила его, несмотря ни на что. Он никогда не испытывал глухой боли от глубокого предательства, от веры в то, что ты ничего не стоишь; это чувство возникает только в том случае, если люди, которые привели тебя в этот мир, если люди, которые должны любить тебя больше собственной жизни, не могут даже смотреть на тебя без отвращения.

Я кивнула. Не вина Девона, что он не мог посочувствовать. Он понимал боль и потерю. Это была просто другая боль. Я взяла его за руку. Он был крепким и теплым.

Мы свернули на улицу, где жила семья Холли. Ряды за рядами одинаковых на вид маленьких серых домиков стояли на еще более крошечных квадратных лужайках. Я остановила машину у обочины, и мы вышли. Трава пожелтела, цветы на клумбах выгорели на солнце. Входная дверь была приоткрыта. Я медленно подошла к ней и толкнула ее. Ни из какой части дома не доносилось никаких звуков. Наступила полная тишина. Девон последовал за мной внутрь.