– Ладно, поехали, - повторил Серега, чувствуя, что улетает в прострацию как всегда, когда из него силком вытягивали согласие.

Они сели в машину - Игорь за руль, Серега рядом - и поехали. Пока доехали до Садовой, стемнело - был пятый час. Серега по мобильнику предупредил Анжелку, что едет, притом не один, а с другом. Это случайная накладка, объяснил он. Друг захандрил, чуть ли не заболел, в последний момент свалился на голову. Да, очень хорошо знаю, лет десять. Очень такой деликатный, самостоятельный юноша. Обещает пастись сам по себе, не напрягая папочку с мамочкой.

Анжелка отреагировала стоически.

– Я и забыла, что на свете бывают родственники, друзья... А все равно у меня сильное подозрение, что это очередной фортель трусливого ухажера: вчера готов был провалиться под лед, сегодня прикрываешься другом... От Анжелки, учти, никакой телохранитель не защитит. Ты уже придумал, куда мы едем?

Серега сказал, что вначале они поужинают, потом рванут в дискотеку. Анжелка вздохнула.

– А что? Тебя что-то смущает?

– А то, - она хихикнула.
– Девушка не знает, что надеть. Девушка никогда в жизни не была в дискотеках. Сам-то ты в чем?

– Ни в чем, - удивился Серега.
– Просто в джинсах...

– Да ты пижон...
– в свою очередь удивилась Анжелка.
– Ладно, будем думать...

– Так-так, - сказал Игорь, когда Серега сложил мобильник.
– Деликатный, говоришь, юноша?

– Не могу же я правду-матку по телефону: прости, родная, у меня тут на прицепе хамло начальственное...

– А я бы, Серега, на твоем месте сказал...

– Что сказал?

– Правду сказал. Анжелочка, сказал бы... Я с друганом, армейским корешем, братаном в натуре. Пошевели мозгами, родная, насчет подружки, а то обидно ему и грустно жить по субботам без женской ласки! От так! Заманали его бандюги, загнали братана в угол, надо его пожалеть по-женскому, по-доброму, с этими покладистостями, о. С сиропами и покладистостями о! Вот что говорят в таких случаях правильные друзья, а не поганые жлобы-единоличники в овечьей шкуре...

– Тормози, - бросил Серега.

Игорь с визгом тормознул посреди субботней вымершей Спиридоновки, как раз на развилке у памятника Блоку.

– Что такое?

– Во-первых, надо провериться...

– Да тут как в пустыне, - оглянувшись, не понял Игорь.
– Центр, понимаешь ли...

– Во-вторых, давай сразу договоримся. Ты будешь держать дистанцию, как обещал, - или я выхожу, а ты вали на все четыре стороны до востребования. Это не развлекуха, пойми, не езда по бабам, мы едем на главное свидание в моей жизни - догоняешь? Это единственное мое спасение, Игореха. Единственная девушка, способная вытащить меня из той жопы, где я сижу у тебя на шее, - при условии, что ты, красавец, не начнешь перетягивать ситуацию на себя. Она для меня, - он воздел руки, словно изготовился для намаза, - даже не могу сказать... Слов не хватает.

– Да ну, - не поверил Игорь.

– Клянусь. Я готов проглотить ради нее язык.

Он обвел пальцем вокруг рта, запечатывая клятву, и закончил как ни в чем не бывало:

– Так что давай определимся сразу. Ты можешь хоть на один вечер зажать в кулак свою кабанью сущность? Можешь перебиться на вторых ролях хоть раз в жизни - ради меня?

Игорь хотел пошутить насчет законного права первой ночи, но посмотрел на Серегу и раздумал.

– А все-таки, Серый, я бы на твоем месте сказал девушке правду...

– Да пошел ты...

– Нет, я серьезно. Опять начинаются журавлиные танцы, да? Кем ты там представляешься - новым русским, что ли? Да эта твоя красавица в соболях расколет нас в два счета, вот увидишь. А виноватым окажусь я...

– Она знает обо мне больше, чем ты. Она только про тебя ничего не знает.

– Ничего себе, - Игорь усмехнулся.
– По мне, с таким же успехом можно сказать, что она ничего о тебе не знает...

Они препирались, наверное, минут десять, стоя посреди Спиридоновки, потом Игорь сказал:

– Ладно, детский сад, поехали. Я, конечно, постараюсь прикинуться шлангом, но ты тоже засунь свои напряги подальше. Думай о девушке и о себе, обо мне забудь. А начнешь дергаться, комплексовать - ей-богу, развернусь и дам по хребтине. Нет больше сил смотреть, как ты мучаешься.

– Еще скажи: навязался на мою шею, - съязвил Серега.

Игорь чуть было не кивнул - вот именно; они переглянулись, заржали, потом поехали.

– У меня сегодня никаких комплексов, - сказал Серега, - разве что денежный... Тут направо.

– Это очень у тебя запущенный комплекс, Серега, - с чувством ответил Игорь, выруливая на Патрики.
– Тут никакие лекарства не помогут, надо менять мировоззрение.

Обогнув пруд, остановились перед Анжелкиным домом. Игорь закурил, извлек из портмоне две бумажки по сто долларов и протянул благодарно заурчавшему другу.

– Только это разовое лекарство, учти.

Пока Серега вызванивал подружку, Игорь курил. Дом был светлого кирпича, с консьержкой и вестибюлем. Слева за деревьями играла музыка, горели прожектора и пылали под прожекторами заснеженные откосы пруда; детишки в разноцветных курточках катались на коньках по серебристому льду, словно на съемках ностальгического фильма о давнем прошлом.