Из примерно пяти десятков тяжеловооруженных воинов противника к казармам смогла подойти примерно половина.

— Лучники, смотреть за переулком! Остальные — вперед! — Подавая личный пример, Богдан выскочил из-за укрытия, обрушивая ужасный удар на первого воина со щитом.

Скованный железными полосами щит не выдержал, разломившись пополам. Слева и справа от Богдана действовали братья: выскакивая из-за укрытий, Русы вступали в ожесточенную схватку, не давая врагу прийти в себя. Пользуясь тем, что на площадке перед казармами закипел бой, из переулка на подмогу «христоверам» бросилось около трех десятков воинов без щитов. Лучники открыли интенсивный огонь, к которому присоединились арбалетчики. До погибающих товарищей добежала всего лишь дюжина бойцов.

— Назад, в укрытие! — скомандовал Богдан: сатанисты, убедившись, что их атака провалилась, устроили навесной обстрел из луков, выскакивая из переулка.

Тяжело дыша, Русы ввалились в казарму и частично укрылись за баррикадами, оставив гору убитых врагов на площадке. Наметанным глазом Богдан выхватил среди поверженных врагов двоих из своего отряда: погиб воин Наима и один из его мечников. Около десятка воинов Русов получили ранения, — все, кроме двоих, по касательной; без особых угроз для здоровья. На площади перед казармой и по улице от самого переулка умирало или уже успело умереть не меньше шестидесяти врагов. Точное количество определить было трудно из-за неполного обзора.

— Первый бой — за нами, — тяжело дыша, похвастался Богомир, второй по возрасту после Богдана.

— Будут ещё попытки, лучше будь готов, — осадил брата старший Лутов, не понимая, почему не слышит звуков боя в городе. По плану, составленному Максом, южная часть города уже должна была быть в руках Русов.

До самого вечера сатанисты не предприняли попыток атаковать: трупы, лежащие от переулка до дверей казармы, являлись препятствием для организованного продвижения вперед. Под прикрытием темноты «христоверы» атаковали отряд Богдана, едва не добившись успеха.

Вначале полетели горшки с нефтью. Разбиваясь при падении, она растекалась по стенам и крыше казармы, по первым угловым домам и баррикадам. Следом полетели зажженные стрелы, заставив вспыхнуть огнем часть площадки, крышу казармы и баррикады.

По давней традиции, ещё со времен правления Макса, в крепостях и дворцах внутри зданий рылись колодцы. Половина отряда занята тушением пожара, вторая встречала с боем врагов, прорывающихся через клубы дыма. Нефть, — или, как ее называли Русы, земляное масло, — плохо тушилась водой. Едкие клубы дыма окутывали казарму и площадь. Часть нефти пролилась на убитых людей: в воздухе стоял раздражающий запах горелого мяса.

Небольшая группа воинов сатанистов умудрилась незаметно подойти к баррикаде по блокированной баррикадами улице, пока всё внимание отвлечено на проулок и тушение огня. Разметав хлипкую дымящую преграду, около двух десятков сатанистов прорвались к воротам, вступая в бой. Будь их втрое больше, Богдан и весь отряд были бы уничтожены. Но даже эти два десятка нанесли серьезный урон — покончив с ними, Богдан произвел перекличку. Семеро из его отряда были убиты врагом, застигнувшим их врасплох.

Огонь удалось потушить везде. У сатанистов либо больше не было нефти, либо этот метод им показался не самым удачным. Запах горелого мяса забивал ноздри, вызывая неприятные ощущения. Пересчитав своих людей, способных сражаться, Богдан почувствовал, как в нем поднимается злость: почему медлят основные силы Русов? Ещё пара таких атак, и от его отряда ничего не останется. Но он верил в Макса Са, знал: если есть задержка — значит, на то есть серьёзные причины. Предупредив, что в любое время можно ожидать повторного нападения, усилил число наблюдателей, давая остальным воинам отдохнуть. Внутреннее чутье подсказывало ему, что до утра атак не будет. Следовало дать воинам выспаться, чтобы утром со свежими силами они встретили врага.

После ухода воина, назвавшего себя интересным именем Петро, прошло около двух часов. На стенах Макселя — много воинов, даже, пожалуй, слишком много, чтобы атаковать город неподготовленными. Я думал прежде всего о Богдане: его отряд был слишком малочисленным для ведения серьезного боя. Но из-за того, что я потерял сознание и пролежал почти сутки, атака на город сорвалась. Разбитый враг успел отступить внутрь и закрыть ворота. Я едва не застонал, представив, что Богдану с горсткой людей приходится вторые сутки удерживать казармы и ворота. В том, что все они будут захвачены, я не сомневался. Как и не сомневался в том, что Богдан умрет, но не отступит, отдавая врагу захваченное. Конечно, сейчас до него уже дошел спасательный отряд под командованием Тиландера и Васта, но есть ли там кого спасать?

Полдень миновал, ворота Макселя по-прежнему оставались закрытыми. Я не надеялся, что мой ультиматум примут, просто хотел избежать резни. Больше половины тех, кто сейчас на стенах Макселя — потомки моих Русов, одурманенных многолетним промыванием мозгов. Со стороны леса, лежавшего по бокам от дороги на Портбоу за моей спиной, показались воины, отправленные рубить жерди для штурмовых лестниц. Самодельных лестниц оказалось восемнадцать, больше не было шкур, чтобы порезать их на ремни для фиксации перекладин.

Подозвав к себе своих сыновей, Лайтфута, Терса и Гурана — изложил план атаки:

— Наши стрелки и арбалетчики, укрываясь за щитами, займут позиции здесь, метров за семьдесят до стены. Чуть позади них — лучники, которые начнут беглый обстрел воинов на стене. Стрелки и арбалетчики не стреляют до тех пор, пока штурмовые отряды не приставят лестницы. Задача стрелков и арбалетчиков — не дать воинам скидывать сверху камни на головы наших штурмовых отрядов. Как только наши люди поднимутся на стену — стрелки и арбалетчики прекращают огонь, перезаряжаются и бегут, чтобы подняться на стену по лестницам. Всё это время лучники продолжают стрельбу, только переносят ее за стену, чтобы поражать там воинов врага.