— Макс, это гениально! Как мне не пришла в голову такая простая мысль, — Тиландер еле стоял на месте, пританцовывая от радости. — Можно будет сделать пароход с хорошей трубой. Мы больше не будем зависеть от ветра.

После этого разговора возобновились работы над паровой машиной. Моя идея, доведенная до ума тремя моими товарищами, дала результат. Машину собрали заново — Лерниц предложил сделать большой вал и маховик, соединенный между собой странной металлической загогулиной. Вал передавал вращательные движения на маховик, от которого в камеру шел второй шатун, перекрывавший и открывавший сброс излишек пара. Когда поршень толкался вперед давлением пара, шатун маховика уходил вперед, открывая наружный выход, создавая отрицательное давление. За счет этого поршень возвращался обратно, шатун маховика перекрывал наружный выход пара, создавая положительное давление в камере перед шатуном. Были еще технические нюансы, но я в них слабо разбирался, доверяя своим людям.

Всё это мне рассказывали мои доморощенные инженеры, сияя от радости: паровая машина передо мной работала плавно и без рывков, но с неизменной скоростью.

— А если потребуется увеличить скорость?

— Надо увеличить огонь под котлом, и вопрос решен, — невозмутимо ответил Лайтфут, понемногу берущий на себя роль главного инженера.

— А если снизить?

— Для этого мы предусмотрели предохранительный клапан, — американец показал на клапан, — при полном открытии клапана весь пар уходит наружу, пока поршень не перестает ходить. Ну и огнем тоже можно регулировать давление пара, — добавил после короткой паузы Лайтфут.

— Герман, можно присобачить эту машину на один из наших кораблей? — Мне не терпелось увидеть, как будет вести себя машина в деле.

— Можно, но потребуется много времени, я бы предпочел строить новое судно с расчетом на паровую машину. Так лучше, — закончил мысль Тиландер, грызя ноготь большого пальца правой руки.

— Хорошо, вы меня убедили. Не думал, что из этого что-то получится. Приступай к постройке парохода, будем курсировать по реке.

— И паровоз построим со временем, — мечтательно протянул Лайтфут, поглядывая в мою сторону.

— Посмотрим… Паровоз — это не одно гребное колесо, там сложная система, но чем черт не шутит, — достаточно деликатно возразил американцу.

Пока Тиландер и его компания занималась строительством парохода, Мург продолжать штамповать ружья и снаряжать патроны. К сожалению, мы не располагали станками, и гильзы под патроны приходилось выдавливать поштучно. Из десяти отлитых гильз одна-две оказывались некондиционными, отказываясь «влезать» в магазин или превышая калибр ствола. Та же проблема и с капсюлями — слишком часто они не взрывались и не воспламеняли порох в патроне, пока в один прекрасный день Мург не предложил новый состав капсюлей.

Первые делались из гремучей ртути — к ее получению наши специалисты пришли путем долгих опытов и экспериментов, описанных в учебнике неорганической химии. Самых больших успехов в химии достиг Лерниц вместе с Мургом. Для надежности воспламенения в ртуть следовало добавлять хлорат калия, более известный как бертоллетова соль. Вот эту проклятую соль получить мы долго не могли, решив ограничиваться гремучей ртутью. Но то, что не получилось у специалистов, совершенно случайно вышло у подростка, всё время помогавшего в лаборатории. Путем бесконтрольного смешивания химических элементов он получил белый кристаллический порошок, вспыхивающий при физическом контакте.

— Я думаю это бертол-соль, — заявил Мург, отсыпав пару крупинок на поверхность булыжника. Он ударил камнем по крупинке, вызвав яркую искорку.

— Если бертол-соль смешать со взрывашкой, — так в обиходе называлась гремучая ртуть, — капсюль будет лучше работать.

— Проверь, только будь осторожен. А этот мальчик помнит, что с чем смешивал?

— Не помнит, но я точно знаю, вещества из каких мисок использовались. Есть возможность найти правильное вещество после ряда попыток, — невозмутимо заявил Мург, сверкнув своими белыми зубами.

— Хорошо, Мург, но будь осторожен. Для меня главное, чтобы ты не пострадал.

Все мои люди заняты делом, только я, по сути, бездельничал. Ната с головой ушла в управление государством, открывая новые школы и проверяя работу существующих. Набор в школы был посредственным — часть людей уже владела письменностью и чтением, другие искали более выгодные сферы для своих отпрысков. После громких военных побед самой востребованной профессией оказалась служба в армии. Воины состояли на казенном довольствии и получали деньги за службу, пользовались вниманием женщин и уважением горожан.

Бер, приступивший к тренировкам спецназа, находился на грани нервного срыва от числа желающих попасть в элитный отряд. Даже жесточайший отбор и адские тренировки не отпугивали молодых Русов. После долгих колебаний и уговоров Бера я согласился увеличить численность спецназа с сорока до семидесяти. Слишком большой отряд спецназа в наших условиях не требовался, но желающих — невероятно много.

По-прежнему с воинами Ганса проводились ротации — сотня моих воинов отправлялась служить в Регенсбург, а сотня Дойчей приходила в Мехик и Берлин. Все эти ротации привели к тому, что спустя три года из двух разных сложился некий общий язык. Большинство слов было на нашем, но очень много терминов заимствовано из языка Дойчей.