Таким словоохотливым Виктор никогда еще не видел Бориса. Страх развязал язык сдержанного, холодного и немного высокомерного мага. Его можно было понять — в привычном раскладе сил появилась новая, неясная, а потому угрожающая. Виктору не верилось, что воительницы Ксении истребляли магов без всякой причины. Но спросить ее напрямую пока не привелось. Он вдруг опять вспомнил, что уже месяц Ксения здесь, а он с ней ни разу не встретился наедине.

— Так что делать будем? — прервал Виктор излияния мага.

Вздохнув, Борис грустно посмотрел на него:

— Я не знаю.

— Зато я знаю, — пророкотал Мартын. — Сейчас пойдем к Сармату и вломим ему ума в одно место. Поговорим начистоту.

— Поздно, — сказал Борис.

— Да, поздно, — неожиданно признал Мартын и уныло добавил: — Тогда и я не знаю.

Виктор заметил мимолетный взгляд, брошенный в его сторону. Он молчал. И Борис, и Мартын ждут от него каких-то слов. Не дождутся. Времена не те, и он уже не тот, чтобы глотать тухлую наживку. Им страшно, пусть они и думают. Вряд ли, конечно, один из них сразу побежит к Правителю доносить на остальных, но кто знает?! Годы идут, люди меняются и, как правило, не в лучшую сторону. И доносить, кстати, не надо. Два-три слова ненароком сболтнуть при Борове или Александре, а там и до Сармата дойдет. А в последние дни обидчив стал Правитель, нервы шалят. Женихаться вздумал, чтоб его!

Отвернувшись к стеклу, он разглядывал, как в вечереющее небо поднялись дымы над крышами, засветились окна. «На манеж так и не сходил, сегодня жеребцов объезжали», — вспомнил Виктор. И еще какие-то мелкие дела, в общем не требующие его участия, остались в уходящем дне. Да, должен был прийти Егор с картами, вернулись разведчики с севера, но тысяцкий так и не явился. Может, увидел, что маршал спит, и не стал будить? Тогда хранители доложили бы. Вот… Что там еще?

Он поймал себя на мысли, что в прошлом году почти так же смотрел в окно, только у него был другой собеседник. И сразу же после того разговора события понеслись вскачь. Возможно, нынешний разговор будет иметь продолжение, и очень скоро. Теперь пусть другие суют пальцы в огонь.

Но после всех сказанных на этом пустом этаже слов так просто разойтись уже не удастся. Мартын и Борис опасаются союза Ксении и Сармата. По крайней мере, они так говорят. Какие планы бродят в хитроумной голове Мартына — никому не ведомо. Во имя державной идеи он готов идти на все, и остановить его невозможно. Страхи Бориса тоже понятны. И надо признаться: одна только мысль о том, что Сармат поведет Ксению к брачному ложу, казалась невыносимой. Правитель не мог не знать, что они были близки. Неизбежно Сармат постарается отдалить его от себя. Но он, Виктор, не мальчик, чтобы взять и тихо убраться от восприемничества. Никто еще безнаказанно не давал ему пинка!

«Что-то я распалился, — подумал он. — Старею, надо спокойней».

С недавних пор ему все труднее было сохранять невозмутимость, а после того, как объявилась Ксения, временами хотелось говорить глупости, громко смеяться или густо чудить.

— И все-таки поговорить надо, — неуверенно сказал Мартын, и глаза его вдруг блеснули, а голос окреп. — Все! Теперь я понял!

— Ты полагаешь, что Сармат… — начал Борис, но Мартын прервал его, подняв большой палец:

— Не Сармат! Надо поговорить с Ксенией.

Маг поморщился:

— Изволь. Говори, если считаешь нужным. Но я выхожу из дела.

— Ишь какой быстрый! Нет, мы уже сказали друг другу слишком много, чтобы вот так взять и уйти. Впрочем, разве что в окно…

— Хорошо, — терпеливо сказал Борис. — Чего ты хочешь? Ну, расскажешь ей о своих великих замыслах, а она кинется тебе на грудь и оросит куртку слезами раскаяния?

— Это вряд ли. К тому же говорить буду не я.

— А? Это другое дело, — оживился Борис.

— Ну-ну, — сказал Виктор, — становится любопытно. Ты предлагаешь мне выступить ходатаем твоих забот?

— Не моих, — поправил Мартын, — наших.

— Что же я скажу? — серьезно продолжал Виктор. — Не ходи за Правителя, у него женилка кривая и яйца в крапинку…

— Ты сам придумаешь, что сказать, — Мартын насупил брови, — и как можно скорее. Запугай, обольсти, все, что угодно! Я видел, как смотрел на нее сегодня Сармат. Счет идет на дни!

— Да с чего ты решил, что она вообще согласится? — не выдержал Виктор. — Если мы начнем суетиться, то скорее уложим их в постель.

— Она согласится, — уверенно ответил Мартын. — Она знает о пророчестве и согласится.

Борис вдруг прислонился к стене и взялся за сердце.

— Для меня это новость, — чуть ли не шепотом сказал он. — Ты уверен, что она знает о пророчестве?

— Более того! — рявкнул Мартын. — Я даже подозреваю, что она и напророчила. А рассказы о старой ведьме — для отвода глаз.

— Большой Круг, — пробормотал маг, — срочно Большой Круг…

И, держась за стену, поплелся к двери.

— Так я к тебе зайду утром, — сказал ему в спину Мартын.

Борис остановился в дверях, повернул к нему бледное осунувшееся лицо и молча кивнул. Дверь за ним с треском хлопнула. Посыпалась штукатурка.