— Я могу чем-нибудь помочь? — не задумываясь спросил он с неподдельной озабоченностью. — Я хочу сказать, что это ужасно. Возможно, я мог бы помочь тебе привести это все… — он вдруг спохватился и пристыженно уставился на свои руки.

— Ты не хочешь сказать мне, что тебя беспокоит? — тихо спросила Сюзан, облокотившись на спинку кресла.

Он закусил губу.

— Ты знаешь такого Пятницу Гарсиа Желтая Нога? Того, который будет драться с Конокрадом? — он в нерешительности насупился.

Она кивнула, сразу насторожившись.

— Ну… в общем, на орудийной палубе говорят всякое, — он потер шею и выпалил, — говорят, что драться будут из-за тебя.

Сюзан закрыла глаза и почувствовала, как кровь отливает от лица.

— Это… это правда, Ганс. Они… — она подняла глаза и вдруг увидела его удаляющуюся спину.

— Ганс? — позвала она, вскочив на ноги. — ГАНС? — но он уже ушел, и люк начал закрываться за ним. Она смотрела, как задвигается створка, со странным чувством пустоты внутри.

Она еще некоторое время боролась с порывом броситься за ним, найти его, добиться объяснений. Наконец, разозлившись и думая попеременно то о Гансе, то о Пятнице, она заставила себя вернуться к системе. Она угрюмо взяла головное устройство и надела его — твердо решив поработать над математикой.

Не прошло и часа, как голос Пятницы вспугнул ее. Бросившись к люку, она почувствовала себя в дурацком положении.

Он был тут как тут со своей улыбкой.

— Отгадай, что произошло?

— Что? — выдохнула она. — Конокрад отказался от мести!

— Вот и неправильно! — фыркнул Пятница и ловко скользнул в дверь.

Сюзан нахмурилась.

— Тогда… что?

— Ну, в общем, такие дела: я тут прикинул еще раз шансы сторон в схватке на ножах. Три против одного… в пользу Конокрада.

— О Боже.

— О Боже, это верно! — согласился Пятница, насупив свое похожее на гнома лицо. — Мне лучше знать.

Она взяла его за руку, заглядывая сверху в его поблескивавшие глаза. Проклятая пустота, которую оставил после себя Ганс, начала разрастаться. Этот человек умрет за нее. Вот он стоит с призрачной улыбкой на толстых губах. Она только сейчас поняла, что он для нее значил, в какой опасности из-за нее он оказался.

— Конечно, — невозмутимо продолжал Пятница, — он раза в два больше меня, верно? Значит, мне остается только срезать его наполовину, понимаешь? Тогда шансы будут уже два против одного!

Сюзан закрыла глаза, обнимая его.

— Пятница Гарсиа Желтая Нога… ты невозможен!

— Именно это сказала моя матушка, когда я родился. Она-то считала, что всегда сохраняла верность моему отцу.

— ПЯТНИЦА! — вскричала она с щемящим чувством в сердце. Опустив глаза, она оттолкнула его. — Послушай, еще не поздно. Иди, извинись перед Конокрадом. Я… не стою твоей жизни. Он искромсает тебя на…

— Тшш, — прошептал он, притягивая ее к себе и прекращая паясничать. Он нежно погладил ее по длинным волосам. — Успокойся. Ничего такого не случится. Кроме того, я же должен увидеть твои достижения. Я заключил несколько пари на то, что ты станешь самым великим воином Паука — ставки НЕВЕРОЯТНО БОЛЬШИЕ. Я выиграю целое состояние и хочу быть в состоянии его потратить — вместе с тобой.

С сильно бьющимся сердцем она заглянула ему в глаза, увидев в них нежность и боль. Что, если он умрет? Ее тревога окрашивалась пониманием того, как он для нее стал дорог. Их губы встретились в жарком поцелуе.

Его глаза горели неизъяснимой тоской, не уступавшей его возбуждению.

— Я надеялся на это, — счастливо пробормотал он. — Я могу умереть спокойно.

— О, Пятница… — начала она, но он снова поцеловал ее. Внутри все заныло. — Пожалуйста, не надо. Только не из-за меня. Я… не вынесу, если ты…

— Шш-ш! Майор разговаривает с Железным Глазом. Вернется только через несколько часов. У нас есть время… поговорить. Прогуляться. Что захочешь.

Она кивнула, борясь с комком в горле, испытывая желание укрыть его своим телом от всех бед. Прижавшись к нему грудью, она испытывала необычный трепет желания.

Они снова поцеловались, у нее перехватило дыхание от смелых прикосновений его рук. Дрожь нарастала. Отчаянное смущение сменила нежность. По всему ее телу разлилась сладкая истома. Она прижалась к нему, выгибаясь и требуя своими поцелуями чего-то большего.

Он отстранился, внимательно посмотрев ей в лицо.

— Ты знаешь, чем это кончится?

Она кивнула, вся вспыхнув.

— Хм, я не хочу, чтобы это было из чувства вины, — он поморщился. — Ох, какой же я все-таки лжец!

Она чуть не захихикала, когда он жадно впился зубами в ее плоть. Он снова поднял глаза и спросил уже серьезно.