Я прекрасно помнила наказ принимать зелье каждое утро, чтобы не умереть от вредоносных для моего неподготовленного тела магических волн, плавающих по здешнему эфиру и все бы ничего. Но отметив, что стул, которым я вчера подперла дверь стоял ни кем не потревоженный, в голове возник закономерный вопрос, как стакан попал ко мне в комнату?

Местные обладают даром ходить сквозь стены? Умеют перемещаться в пространстве? Используют потайные ходы? Почему мне это не нравится?

Насилу взяв себя в руки, обхватила стакан и залпом выпила мерзко пахнущую субстанцию. Пустой желудок сразу же отозвался ноющей болью, настойчиво отторгая бурду, которую в него залили. Чтобы подавить рвотный позыв потребовалась пара минут частых глубоких вдохов и еще три — четыре лежания на кровати. Господи, из какой пакости они его готовят? Ничего хуже в жизни не пробовала. Если придется пить «это» каждое утро, долго не протяну…

С усилием свыкнувшись с неприятными ощущениями в желудке, я быстро оделась и вышла в пустынный коридор. У стены уже поджидала уборочная тележка, воспарившая, едва мои ноги переступили порог. В ответ поприветствовала ее взмахом руки, и она вновь мягко коснулась моего бока, увлекая вперед. Если вчера еще остались сомнения, что уборочный инвентарь обладает интеллектом, то сегодня, следуя за «проводником» по хитросплетениям коридоров и лестниц в темное крыло, все сомнения отпали. Вот только как это объяснить?

Возвращаться в знакомый коридор и подходить к огромной железной двери, сверкавшей письменами охранных заклинаний, было немного страшновато. В голове блуждали резонные вопросы — не найду ли я сегодня там что-то похуже? Труп, запрятанный шкафу, или несколько трупов и все они непременно будут горничными? Над последним предположения тихонько посмеялась.

Знакомая дверь бесшумно отварилась, впуская в полумрак, что царил в апартаментах, как подумалось со вчерашнего вечера. Сумеречная тишина, окутала меня плотным покрывалом, давая повод усомниться, что в комнате вообще кто-то ночевал (и жил тоже). Решив, что об этом подумаю после, я бегло окинула взором гостиную с балконом, засыпанным свежей порцией плюща, осторожно заглянула в спальню и, убедившись, что совершенно одна, взялась за уборку:

— Места свои уже знаете, — обратилась к щеткам, ведрам и совкам, — за работу.

Поглядывая за тем, как продвигается чистка ковров и мягких бархатных обивок, я, опираясь на швабру, медленно заскользила к плинтусам.

Шаг. Диван и кресла проплывают мимо алыми кораблями. Шаг. Стеклянный столик с танцующей на нем щеткой остается за спиной. Шаг. Я упираюсь плечом в прохладу шероховатой стены. Если за мной тайком наблюдают (такую возможность тоже не могу исключить), вряд ли вычислят, в моих действиях строго определенную логику.

Ну, прибирается горничная, крутясь по покоям, что особенного?

Приставила швабру к бортику камина, плавно опустилась на колени, отогнула ковер и… испытала острое разочарование. Затертая кровавая лужа испарилась — паркет сиял как новенький, будто уложенный меньше суток назад. На всякий случай поскребла его ногтем, нахмуриваясь. Уж не померещилось ли мне вчера место преступления?

Через секунду убедилась, что нет. Носа коснулся едва уловимый химический запах. Очень резкий, металлический, заборный, с характерными нотками миндаля. Припав лицом к паркету и понюхав его, передернулась от понимания, что до параноика мне пока далеко. Совсем недавно, возможно этой ночью, пол затирали специальными реагентами, как думается, растворяющими следы крови.

Резко разогнулась, толкнула отогнутый край ковра балеткой и вместе со шваброй отбежала к балкону.

Взор нервно забегал по гобеленам, укрытым темнотой, с которых глядели незнакомцы, запечатленные в пылу битв или во время таинств молебнов. Подозревала, что за мной в тихую наблюдают, но до последнего не хотела в это верить. Что ж, больше доказательств не потребуется.

— Мы закончили, — громко позвала инвентарь в тележку, обводя полутьму разбавленную рассветными лучами, медленно карабкающегося из-за горизонта солнца.

— Уходим, — поманила уже готовую к выходу тележку. — Скорее.

Через пять минут я покинула опасную комнату, предварительно задув три горящие в разных углах гостиной свечи. Дверь за спиной захлопнулась, неприятно резанув по ушам. Мириам не появилась. Хоть что-то хорошее.

* * *

Я спустилась на нижний этаж и, распрощавшись с тележкой на углу, ведущему к комнатам горничных, пошла на далекие голоса, доносившиеся из кухни. В своем мире по утрам не могла запихнуть в себя и крохотного сырного сандвича, максимум пила крепкий кофе для бодрости, но сейчас почувствовала острую потребность немного поесть. Часом не зелье выпитое натощак так на меня повлияло?

В кухне было малолюдно. Повариха копошилась у очагов на пару с молодой помощницей, гремевшей пустыми котлами; за столами молча завтракали несколько горничных и четверо немолодых мужчин, судя по специфической одежде и убойному запаху — конюхи и стремянные.

Захваченная мыслями о комнате, крови и таинственных уборщиках эту кровь смывших, я положила на тарелку еды, заторопилась присесть и тут столкнулась с возникшей за спиной горничной.

— Шанна? — Я вгляделась в темное синеватое лицо. Надо же, вчера она не показалась мне настолько высокой.