М-да, не повезло нам с ней поддаться на сладкие речи Бриама.

О содеянном все равно было поздно жалеть и я присела у разлапистого куста, давая ножницам волю. Подравнивала и подрезала торчавшие ветки, обрывала со стволов лишнюю листву, сгребала мусор в корзину.

Из рабочего состояния вырвал звонкий смех и сильный треск, какой бывает при обрыве электропроводов. Внезапно над плечом промелькнул огромный огненный сгусток, раздался сильный хлопок, и в мое лицо брызнуло жаром.

От испуга ноги подкосились. Я вскрикнула и как обухом по голове пришибленная осела на землю, не в состоянии оторваться от загоревшегося в метре от меня куста роз.

— Хороший бросок, Кассандра, — меж тем прыснула новая порция девичьего смеха совсем близко.

— А ты думала! Полгода усердной практики!

— А вон той… сможешь волосы подпалить?

— Человечке? Конечно!

— Только осторожней. Чтобы вышло не как с тем лакеем, которому ты собиралась просто поджечь усы, а сожгла половину лица. Помнишь, в какое тогда бешенство пришёл Кассиан? Спасибо ринесса Мириам вовремя взяла вину на себя.

Я обернулась, наталкиваясь взором на двух откровенно упивающихся собственным превосходством девиц. Видимо, нагулявшись по саду и заскучав поджигать кусты, они надумали потренироваться на живой мишени.

Воздух наполнился запахом гари, над ладонью Кассандры заискрил крупный, размером с яблоко огненный шар и она качнулась назад, готовя тело к броску.

Я сглотнула от ужаса. Они хотят меня сжечь?

— Целься в чепчик… давай!

Неожиданно кусты с хрустом расступились, и выпорхнувшая из листьев мужская рука впилась в девичье запястье мертвой хваткой.

— Уверен дамы, спалить волосы новой горничной будет невероятно забавно и все же на вашем месте я бы поостерегся портить «собственность» лорда Кассиана.

Вслед за голосом из зарослей появился Бриам. Несмотря на изящество и утонченностью присущую его расе, в каждом жесте поверенного сквозили твердость и даже некоторая властность, если не сказать хищность. От того племянницы владельца поместья мгновенно стушевались.

— Простите, лорд Бриам.

— Не говорите дяде.

Мужчина бросил на меня короткий цепкий взгляд.

— Не скажу, если, вы дамы, пообещаете больше не шалить.

Они хором воскликнули:

— Обещаем.

— Честно!

Любит этот товарищ, как я посмотрю, брать со всех обещания. Любопытно, а сам он их дает и, главное, хоть иногда держит слово?

— Верю, леди. А теперь ступайте в поместье.

Спровадив девиц, эльф вновь обратил внимание на меня. Подойдя ближе, чуть наклонился, помог подняться на негнущиеся от напряжения ноги, поправил чепец и, стряхнув упавший на плечо листик, устремил свои глаза в мои:

— Как вы, Ева?

— Нормально, — совладала с дрожью в голосе.

— Хорошо. Кстати, что вы делаете в саду? Мириам вас везде обыскалась.

— Помогала Шанне.

Темная эльфийка, к слову, успела вернуться от дальней изгороди и наблюдала за нами со скрещенными на груди руками.

Метнув на нее взор, Бриам широко улыбнулся:

— Считайте, помощь окончена. У северных дверей вас ждет управляющая.

Послушно разворачиваясь к дорожке, я заметила Бриама, шагнувшего к неожиданно сжавшейся Шанне. На лицо новой знакомой легла тень боли, отмеченная мною во время короткого разговора за завтраком.

И до меня снизошло, что спросив, кто властвует над ее ночами, я невольно растревожила старую рану. А как же заверения девушки, что тут никто никого не принуждает? Обманула? Но зачем?

Мужчина подошел к молчаливой эльфийке и плавно подчеркнул линию ее острого подбородка. Нагнулся ближе и, прикусив за мочку с ниткой сережки, шепнул деве-дроу на самое ушко (но я услышала; и зачем природа одарила острым слухом):

— Ночь была великолепна. Ты превзошла себя, дорогая.

— Благодарю, господин, — низко опустив голову, Шанна старательно скрыла колотившую ее дрожь.

— Сегодня снова загляну, — эльф улыбнулся, а после посмотрел в мою сторону, прищуриваясь: — Вы все еще здесь, Ева? Бегом к управляющей.

Третьего напоминания не понадобилась, и я кинулась из сада как ужаленная. Споткнулась на повороте о заборчик, покачнулась и, не упав, припустила быстрее. Провела в поместье меньше двух дней, а мне уже не хватает воздуха от всего, с чем я успела здесь столкнуться. И с каждым проплывавшим над головой благоухающим кустом, в душе рождалось стойкое убеждение — это только начало. Так сказать — цветочки. Ягодки — припасут на сладкий десерт.

Мириам дожидалась у раскрытых дверей, в нетерпении переминаясь с ноги на ногу и стреляя по сторонам горящими от гнева глазами. Едва я вывернула из-за угла, она подалась навстречу с нелестной тирадой о моих умственных способностях: