– Она так подробно нам обо всем рассказала, что мы представили все, словно сами это видели, - добавил Пембертон.
– Просто не знаю, как вас благодарить!

– Да, - поддакнул Мак-Клеллан, который был на этот раз в свитере бледно-желтого цвета.
– Ее рассказ оказался куда подробнее отчета в "Газетт".

– Еще бы!
– зачирикала Вильма.
– Как-никак, вам рассказывала об этом живая свидетельница! Только один раз мне стало страшно - когда все повалили из кабинета в прихожую. Но я успела спрятаться на кухне.

– Теперь я хочу вернуться к финансовому вопросу, - обратился к Вулфу Пембертон.
– На те деньги, что мы тогда собрали, всеобщим голосованием было решено основать попечительский фонд для Клариссы Уингфилд и её дочки. Дочери Чарльза Чайлдресса. Разумеется, называть её имя мы никому не стали о нем знаем только мы трое.
– Он обвел глазами своих коллег.
– Однако все члены нашей организации были единодушны в своем решении.

Вулф наклонил голову на четверть дюйма - для него это означало энергичный кивок.

И наконец - самое главное: нам установили новый лифт. Я даже прокатился на нем в первый же день - славная штуковина: темная, под красное дерево, отделка, хромированная фурнитура, мягкое освещение. А тишина при движении - как в монашеской келье. Больше мне никогда не доведется написать: "знакомый лязг остановившегося внизу лифта возвестил о прибытии Ниро Вулфа из оранжереи".

А жаль - нравилась мне эта фразочка.