— Матвей, раз у вас с Полинкой все, не хочешь вон на тех девок поспорить? — спрашивает Тим и остальные поддерживают.

Это уже слишком.

Поднимаюсь и, не глядя ни на кого, двигаю через холл в поисках места поспокойнее.

Достали все.

Толкаю какую-то дверь и оказываюсь на кухне. Вспоминаю, что вроде бы где-то здесь должна быть терраса.

Так и есть.

Выхожу на улицу и втягиваю в легкие прохладный свежий воздух.

Наконец.

Достаю телефон и открываю страницу контактов. Полина первая в списке.

Можно позвонить ей и просто узнать, как дела.

Черт. Тупо.

Сбрасываю, едва не дотронувшись до экрана, и сую телефон обратно в карман.

Прислоняюсь к перилам, вглядываюсь в темноту. Если бы она только оказалась сейчас здесь, если бы только оказалась.

Дверь распахивается, и я резко поворачиваюсь на звук.

На короткий миг мне кажется, что это она, Полина, но мираж тут же рассеивается.

Не она.

Да и откуда бы, если Полина всегда избегает вечеринок.

— Матвей, вот ты где.

Одна из тех, кто вечно вьется вокруг, быстро преодолевает разделяющие нас метры и становится рядом. Нагло вторгается в личное пространство.

Ведь специально ушел ото всех, чтобы побыть в одиночестве, так нет.

— Вика, что ты здесь забыла? Вали давай.

— Я не Вика, я Ника, — возмущается та.

— А есть разница?

В моем тоне сквозит насмешка и она это чувствует. Однако не делает и шага в сторону.

Наоборот, придвигается ближе, буквально вплотную.

— Матвей, я так мечтала о тебе.

Ее руки оказываются на моей шее, а губы впиваются в мои.

Она начинает стонать, при том, что я даже не отвечаю на поцелуй и не впускаю ее язык в свой рот.

Никогда не целовался глубоко с кем попало и не собираюсь делать этого впредь.

Девчонка явно разочарована, но продолжает стонать и активно прижиматься ко мне.

Хватаю ее за волосы, наматываю на кулак и отстраняю от себя лицо с густо подведенными глазами.

Она сдавленно стонет. Похоже, грубость заводит ее еще больше.

— Матвей, да, я на все согласна.

— На все?

Если так, тогда она полная дура.

Блонди часто-часто кивает.

— Да, да.

— Тогда вставай на колени.

Если не сделает, верну обратно свои слова про полную дуру. Будет просто дурой.

Но девчонка вдруг плюхается на колени прямо на пол, не заботясь о дизайнерском платье, что на ней нацеплено.

Заглядывает мне в глаза с преданностью дворовой шавки.

И что там Полина загибала про неэтичность эксплуатации людей?

Кого она имела в виду. Эту. даже не знаю, как назвать.

В этом вопросе я полностью согласен с отцом. Люди в большинстве своем хотят, чтобы ими управляли. Просто-таки мечтают об этом.

А все эти разговоры про личность только и есть, что пустые разговоры. По факту, что им укажут, то и сделают.

Полина не такая.

Она лучшая. И слишком хорошая для меня.

А я… не такой правильный. Не для нее, видимо, хотя и старался, как мог.

Она поняла это, потому и сказала все то, что сказала. И ушла.

— Матвей, ну, что? — подает голос Вика или как там ее.

— Супер, ты мне подходишь.

— Правда?

— Ага.

Через полчаса сижу, развалившись на диване и лениво потягиваю колу. Вика, блин, то есть Ника, собирается устроиться поблизости, но я шлепаю ее по заду и даю понять, что на сегодня лимит моего внимания к ней исчерпан.

— Прогуляйся, и желательно сразу до завтра.

Девчонка недовольно поджимает губы, но испаряется.

Серый слышит мой приказ и начинает ржать.

— Круто ты с ними. И как только они не бросают тебя после этого.

Его слова бьют по нервам.

Бросают.

Точнее только одна. Та, кого по-настоящему люблю. Или нет?

Ведь, когда любишь, то не делаешь любимому человеку больно, а я только тем и занят.

Как только вижу Полину в коридоре или столовке, не могу удержаться, чтобы не попытаться вывести на эмоции.

Мне нужно знать, что ей также хреново, как и мне.

Она взирает на все равнодушно, словно ей плевать.