Чуть раньше, еще когда на башне вовсю кипел бой, комин, заметив его ранение, велел парню отходить, пока путь свободен. Но тот только скривился и перебросил топорик из правой руки в левую. И то – даже левой он сражался куда лучше, чем Степа обеими.

Сейчас отходить было некуда. На мосту медведи, вокруг медведи, первый этаж башни… Сообразив, что горшки не взрываются из-за «производственного брака» с фитилями, а не из-за негодящей начинки, Степан пошептался с комином, получил одобрительный тычок в плечо и, вместе с парой ребят, они за четверть часа соорудили конструкцию, о которой Степан старался лишний раз не думать.

Врага из башни они все-таки выкинули, и даже отогнали, правда, недалеко и ненадолго. Второго штурма им не выдержать – это понятно. В живых осталось только пятеро бойцов, из которых трое – ранены. Но это же не повод сдаваться? Идея была простой, как буква «О» - заманить медведей в башню, и рвануть их к Твари Неназываемой!

Степа боялся, что не успеют – успели. Даже отдохнули маленько. Поэтому, когда за стеной раздалось низкое, призывное гудение рога, Степан был уже «мобилизован, призван» и внутренне готов ко всему. Выше неба не подняться, хуже смерти не нарваться!

Вести переговоры вызвался сам комин. Хоть и опасно раненый, сознания он не терял, и честь в последний раз облаять врагов с высокой башни уступить не пожелал. Никто и не рвался.

Внизу, под стенами, топтались всадник в кастрюле, как Степан про себя окрестил легкий доспех, и пара пеших в кольчугах, но без шлемов.

– Приветствую тебя, достойный враг, - церемонно начал всадник. Голос у него был зычным, наверное, привык на поле боя глотку драть. – Мое имя Таврос.

И взял продолжительную паузу.

– Что теперь? Предполагается, что мы должны описаться от восхищения? – буркнул Степан.

– Да можно бы, - ответил молодой воин со сломанной рукой, - это правая рука Медведя.

– Честь, значит… А что, если это правая – так есть и левая?

Парень заметно вздрогнул, покосился на Степана как конь на пожар, и сделал здоровой рукой отвращающий знак:

– Есть, как не быть. Да хранят тебя от встречи с ним Вечные Короли!

По многолетней привычке Степа сделал себе зарубку на память. Хотя на кой черт ему эти зарубки и эта память, если жизни осталось меньше часа?

– Мое имя Роган, комин Его Светлости, барона Нортунга, владыки Арса, - ответное алаверды было ровно в восемь раз длиннее. Что означало, что славы у комина куда как поменьше. Ну, ничего, сегодня и сравняются.

– Мой господин предлагает вам сдать башню и отойти в город. Никто не поднимет против вас оружия, - продолжал Таврос.

Комин поморщился, беспокоила нехорошая рана в бедре.

– Благодарю за щедрое предложение, - отозвался он. Немного помолчал. И спокойно закончил, - Мы будем драться!

– Вас мало!

– «Но мы в тельняшках» - фыркнул Степан.

– Мы еще способны держать оружие, - возразил комин.

– Если так… то я не могу вам обещать ничего, кроме смерти! – бросил Таврос.

– А нам от тебя больше ничего и не нужно, благородный воин герцога Игора.

– Да елы-палы, что ты с ним расшаркиваешься, - поднимаясь, Степан охнул – нога затекла, - нам их не маслом обмазать нужно, а разозлить, чтоб все разом сюда ломанулись!

– Это барон и великий герой, и он заслуживает почтения…

– Вот сейчас и почтим, - согласился Степан и вырос в узкой бойнице, оттеснив комина.

– А скажите мне, храбрые воины, всемером одного не боящиеся… - Вязов расчетливо подождал, пока смысл оскорбления дойдет до «великого героя» в блестящей кастрюле и тот привстанет в стременах, и даже откроет рот для достойного ответа...

– Вы свой щит хорошо помните? – продолжил Степан.

– Щит? – слегка растерялся Таврос. Он ждал чего угодно, но только не экзамена по геральдике.

– Полоски узенькие на нем помните? – продолжал допрос Степан, ощутимо давя голосом и понемногу подпуская туда злости.

– Сие не полоски, невежда, а копия, - вякнул один из сопровождающих.

– Да хоть завязки от штанов, - перебил Степан, - нам без разницы!

– Что тебе с тех «полосок»? – спросил Таврос.

– Вы на них поглядите перед боем. Освежите в памяти. Вот на такие мы вас всех и порвем!!! – рявкнул Степан так, что елки пригнулись. И, не дожидаясь ответа, упал под защиту зубца.

Стрелу он опередил лишь чудом.

К воротам они подобраться не смогли, было слишком опасно. Кругом падали камни размером с лошадиную голову, а то и побольше.