– Ешь, - сказал он, - Пей.

Степан не заставил себя долго просить, и в мгновение ока от здоровенной рыбы осталось одно воспоминание да глиняные черепки.

– Что за новое колдовство применил против нас барон Нортунг?
– спросил Игор, словно бы между прочим, - Его снаряды перевернули одну из боевых черепах.

– С чего ты взял, что я знаю об этом?
– сделал удивленное лицо Степа, - я не колдун.

– Ты издалека. Это новое колдовство тоже пришло издалека. Раньше мы его не знали.

– Почему ты решил, что я издалека?
– Степан поднял глаза, - Варек? Он - подсадная утка?

– Забавное сравнение, - кивнул герцог, - ты прав. Варек - мой человек.

– Следовало мне догадаться. Уж больно он был общительным.

– Так что это за колдовство?
– Игор выпрямился и выложил руки на стол, давая понять, что шутки закончились, и он намерен добиться ответа любым способом. Включая пресловутую дыбу.

– "Есть такой порошок. С ним взлетать хорошо. Называется - порох", - процитировал Степа детскую песенку, - Но у него сложный состав. Мне он неизвестен.

– Мой господин... Он не лжет, - тихо проговорил тот самый молодой паренек, которого Степа обозвал студентом.

– Но в Арсе есть человек, которому известен секрет изготовления пороха?
– новое слово Игор произнес немного неправильно, - Это так?

– Нет. Порох прибыл сразу, готовым.

– Это ложь, - так же негромко и так же уверенно отметил молодой.

– Я хочу говорить с этим человеком. Я готов своим словом пообещать ему неприкосновенность и королевскую награду. Арс падет - вы не удержите его, - Степа хотел что-то сказать, но герцог вскинул руку и Вязов, неожиданно для себя, прикусил язык. С аристократией крови он раньше не общался, и был неприятно поражен тем, какой властью обладает даже безмолвный приказ человека, рожденного и воспитанного, чтобы отдавать приказы, - Твой ответ мне неинтересен. Я хочу знать ответ того, кто начинил обычные глиняные горшки этой смесью, словно зачерпнутой из жерла горячей горы.

– Это будет трудно, - заметил Вязов.

– Нет, - герцог пожал плечами.
– если ты назовешь мне имя.

– А если откажусь?

– Умрешь. Прямо сейчас. У нас нет с собой ритуального топора, но, полагаю, любой сгодиться.

Степе стало слегка не по себе. Но он постарался отогнать пораженческие мысли, убеждая себя, что Медведь просто "берет его на понт".

– Все когда-нибудь умрут, - пожав плечами, произнес он, надеясь, что лицо не выдаст, - сегодняшнее утро ничем не хуже завтрашнего вечера.

– Лжет?
– Игор обернулся к своему юному помощнику.

– Лжет, - кивнул тот, - Смерти он не хочет и боится, - герцог уже, было, улыбнулся, но юноша добавил, - только ничего этот страх не значит. Он все равно тебе имени не скажет.

– Умрет?
– удивился Игор.

– Умрет, - подтвердил юноша.

– Ты же говорил, что он боится?!

– Очень боится. Но не отступит... Он... Ваша милость, он применяет какую-то очень сильную технику для подавления страха...

– Эта техника называется совесть, - буркнул Степа, раньше других сообразивший, что топор и плаха откладываются, и испытавший неимоверное облегчение. Умирать ему совсем не хотелось.

– Как тебя зовут?
– запоздало поинтересовался герцог.

Вспомнив всю ту лабуду, которую Вязов слышал от палача с чародеем, относительно имен, он секунду поколебался... но представился. Все же с герцогом разговаривает, не с продавцом в ларьке.

– Степан.

На сей раз "детектор лжи" ограничился кивком.

– Ты не веришь в то, что, зная имя, с человеком можно сделать все, что угодно?
– улыбнулся герцог.

– В том месте, откуда я родом, имени недостаточно. Чтобы что-то сделать, нужна еще фамилия, номер паспорта и карточка социального страхования. А с одним именем ничего не сделаешь - не одну собачку Шариком зовут...

– Здесь хватит имени, - сказал юноша.

Степан пожал плечами не то, чтобы совсем уж не веря – все же за эти дни кое-что он повидал… Но всякие «куклы Вуду», иголки, завернутые в воск волосы вызывали в нем даже не брезгливость – недоумение.

– А что, дыба у вас совсем не в тренде? – поинтересовался он.

Герцог Игор усмехнулся:

– Можно и дыбу. Ее собрать – как в воду плюнуть. Только есть такие упертые головы, которых и дыба ни в чем не убеждает. А против Дара никакое упорство не сыграет…

– Ну-ну, - усмехнулся Степан, дивясь такой наивности аборигена… и вроде бы не темного селянина, - видал я тут на днях одного фрукта, он и дыбу, и плети – и Дар ваш хваленый переупрямил.

– Кто таков? – спросил Медведь как будто без особого интереса, чисто разговор поддержать. Но Степа и сам был мастером таких вот разговоров… после которых один из собеседников отправлялся в камеру. Герцога Игора всерьез зацепило.

– Да так, один, - Степа сыто зевнул, - тоже говорил: имени у него нет, и поэтому смерть его никогда не найдет. Потом оказалось – дал ложные сведения. И имя свое вспомнил как миленький, и смерть за ним явилась – не заблудилась, только рановато.