– Да… Все с тобой ясно, адреналиновый маньяк, - определил Митя, - Ну, коль так, садись, прокачу с ветерком.

Транспортное средство умчалось, смешно тарахтя и подпрыгивая на брусчатке. По такой мостовой, да по здешним перепутанным улицам, да ночью без фонарей «с ветерком» означало – на второй передаче… В чем тут кайф, Лиза, решительно, не понимала. Пройтись пешком, бесшумно ступая по деревянным плашкам, подсвечивая себе симпатичным галогенным фонариком, заряженным от солнца, вдыхая воздух, пахнущий хвоей, а не выхлопными газами – вот кайф. Впрочем, каждому свое.

– Что ты думаешь на счет Шели? – спросила она, цепляя историка за локоть.

Тот по привычке сначала пожал плечами:

– Умная девочка. Храбрости, правда, больше, чем ума – но это с возрастом пройдет. У женщин, обычно, проходит с рождением детей. Как-то через матку быстрее доходит, что жизнь бесценна. У нас, мужиков, такого органа нет, вот и дурим до пенсии, а то и до смерти.

Лиза хихикнула.

– Интересная точка зрения. А… ну, как девушка? Ты ей нравишься, между прочим.

– Лиза, - поморщился Лапин, - ну хоть ты-то не иди на поводу у всей этой средневековой романтики. Ей недавно семнадцать исполнилось, какая она девушка? Для меня Шели – ребенок. И, она совершенно права, ей учиться надо. Вот вырастет, выучится и сама решит, что ей со своей жизнью делать.

– Вообще-то их тут в четырнадцать уже замуж отдают.

– Ага. И в двадцать шесть они умирают седьмыми родами. Думаешь, на пустом месте этот расхожий сюжет возник, когда старик-король или герцог берет в жены молоденькую девочку? Он бы, может, и рад жениться на ровеснице. Или хотя бы на тетке чуть постарше тинейджерки, которую уже ничему учить не нужно – да только где ж ее взять? Вымерли, как мамонты. А без жены, хозяйки – нельзя, статус обязывает. Иначе в собственном замке за плинтус загонят и как звать – забудут.

Лиза молчала, светя под ноги и думая о своем.

– Что-то еще? – понял Лапин.

– Ага. Такое же «умное».

– Ну, так вываливай на мою голову, пока никто не слышит, - предложил Валера, - я смеяться не буду, сам грешен.

Лиза вздохнула.

– Трей, - призналась она. – Он сегодня меня потряс, если честно. Я думала – колдун – и колдун. Мало ли экзотических профессий. У меня знакомый «ВКонтакте» - охотник на акул, для океанариумов отлавливает. Но как Трей сегодня на стене стоял! Его же унесли на плаще – до конца выложился.

– Герой, - кивнул Лапин и сверху не прибавил ни пол слова.

– Ну… а что, нет?

– Да герой, герой, - поморщился историк, - а только кашу эту, со смешением миров, именно он заварил. А мы расхлебываем.

– Я думала – тебе здесь нравиться, - удивилась Лиза, - такой материал для научной работы.

– Мне не нравится, что это блюдце так свободно за грань мотается.

– Думаешь, оно там чего-нибудь еще подожгло? – с опозданием дошло до девушки, она аж споткнулась, благо, Лапин бдил и вовремя поддержал за локоть.

– Не думаю. Просто боюсь. Если и не подожгло, так еще подожжет. Придется разбираться с этими Вечными Королями, мало нам Медведя.

– Нам? – удивилась и испугалась Лиза.

– А ты видишь здесь еще кого-то хотя бы отдаленно профпригодного для этой миссии? – девушка потрясенно молчала, - вот и я не вижу. Ну что, поговорила со мной о любви и нежных чувствах?
– криво улыбнулся парень.
– Хреновый я собеседник на такие темы, вечно все опошлю, как Ржевский. Ты мне скажи, Лиза, Трей тебе вот так, реально, нравится?

– Очень, - выдохнула она. В темноте не было видно, покраснела или нет, но Валере показалось, что покраснела.

– Я тоже не сторонник этого пафоса: «Любовь, кровь и смерть за Родину», - скривился Лапин, - терпеть не могу мелодраму. Но и сам себе я никогда не вру. Ты ведь посоветоваться со мной хотела, да? – Лиза кивнула, - ну, так совет мой будет простым как репка: колдун на тебя запал давно и всерьез, - Лиза вскинула голову, - точно-точно. Он говорил. Так что если нравится – иди к нему, пока он не очухался и не вспомнил про долг, честь и прочее. Я хочу, чтобы ты была счастлива, и не когда-нибудь, в отдаленной перспективе, а прямо сейчас.

– Почему? – тихо спросила девушка, не поднимая глаз.

– Потому, что мы на войне, - просто сказал Лапин, - у меня в семье все воевали, а папа бизнес строил в девяностые. Тоже, считай, воевал. Есть поверье… И оно так часто сбывалось, что можно выводить статистику: счастливых пули облетают. В данном случае – стрелы. Я очень хочу, чтобы ты выжила, Лиза.

– Почему? – одними губами повторила она.

– Потому что тебе двадцать шесть лет. Это не возраст, чтобы умирать. Ни родами, ни на войне. Мы, кстати, пришли.