Я собирался, было добить его, однако услышал топот в коридоре.

Да что ж вы все сюда претесь так, а?

Автомат снова за спину, в руки ружьишко Долга.

Я даже в коридор выходить не начал — просто высунул оружие из-за угла и дважды пальнул.

Тут же последовал сильный удар и треск — преследователи, пытаясь уйти с линии огня, вломились в ту квартиру, в которую я зайти не смог.

Но, судя по матам, крикам, охам — там кому-то все же досталось.

Ну, естественно, от дробовика в узком коридоре без укрытий особо и не спрячешься.

Интересно, убил я кого-то из них или только ранил?

А впрочем…увидим.

Я захлопнул дверь в квартиру, в которой засел, достал последнюю имеющуюся у меня гранату, выдернул чеку, примостил ее у двери, подперев с другой стороны стулом, как раз стоявшим рядом.

Надеюсь, граната не сработает раньше времени. А затем противник попытается выбить дверь…

Вот тогда мой сюрприз, ему оставленный, и даст о себе знать.

Сам я тут же ушел в самую дальнюю комнату квартиры — еще не хватало, чтобы меня самого взрывом гранаты накрыло…

Вновь занял позицию у окна, ближе к стене, и аккуратно выглянул.

Подстреленное мной тело все еще было живо, но не боеспособно — валялось на мокрой грязной улице в луже собственной крови и отчаянно вопило.

Вряд ли сейчас он обратит внимание, если я вылезу наружу, но…

Я вскинул автомат, спокойно прицелился, задержал дыхание…

Бух! Бух!

Два одиночных выстрела ударили по барабанным перепонкам.

Непонятно, куда я попал первым выстрелом, но второй пришелся точно в цель — до этого голосящее и дергающееся тело обмякло, замолкло и замерло на дороге.

Готов!

Бух!

А вот и гости — граната сработала так, как надо (во всяком случае, я на это очень надеялся).

Проверять, насколько там все удачно, я не стал. Открыл окно и огляделся по сторонам — слепней тут не было (похоже, все потянулись во внутренний двор). Ну а раз путь свободен — надо бежать дальше.

Я выпрыгнул на улицу и приземлился крайне неудачно.

Хоть до земли было всего-то метра два, раненая нога дала о себе знать. Боль пронзила все тело, и я не удержался, вскрикнул.

Тут же услышал короткую очередь со стороны подъезда.

И без того многострадальную раненую ногу вновь пронзила боль — пуля ужалила в бедро.

Я не смог устоять на ногах и рухнул на землю.

Но рухнул удачно, ногами к подъезду, да еще и вовремя — надо мной свистнули несколько пуль.

Я дал длинную очередь, срезав человека у подъезда.

Он нелепо вскинул руки, упустил оружие и завалился назад.

Готов!

Еще и улегся так удачно — телом привалило дверь. Теперь из подъезда на улицу выйти будет сложно.

Я, даже не вставая, заменил очередной магазин в автомате.

Ну что же, пора уходить.

Но подняться и тем более уйти не успел.

— Замри, падла! Замри!

Прямо из окна, откуда я только что выпрыгнул, на меня смотрело дуло автомата.

А, черт подери…

Я устало глядел на человека в окне, в его злющие, полные ненависти глаза.

Жаль…зря только бегал. И ведь почти положил их всех. Но как же все глупо получилось. Я ведь вообще не собирался с ними воевать. Да и они тоже занимались совершенно другими делами…

— Гребаные клоны! Бездушные сволочи! — прорычал боец, державший меня на мушке.

— Чего? — не понял я.

— Богомерзкие твари! Ты и тебе подобные должны быть сожжены!

А-а-а! Теперь я понял, с кем столкнулся. И теперь мне стало понятно, почему они устроили за мной охоту.

Вся эта группа состояла из Чистильщиков — тупые фанатики, считающие, что возрождение в клоне является процессом противоестественным. Если коротко, то, по их мнению, я, находящийся в теле клона, уже не являюсь прежним, даже человеком не являюсь. Так, жалкая копия. А, следовательно, не достоин жить.

Этих самых Чистильщиков хватало всегда и везде. На некоторых планетах они даже умудрялись взять власть в свои руки. Помнится, была история, когда банда этих уродов правила бал на целой планете. Однако недолго - несколько скаутов устроили там настоящую войну, перебив всех этих фанатиков. Правда, и сами они погибли. Вроде бы…

Хотя чего далеко ходить — с Чистильщиками я сталкивался и здесь, на Хрусте, но очень и очень давно. Еще когда был обычным колонистом и шастал в районе столичного города — Речного.