Б о г о м о л о в. Так, ни о чём...

О л ь г а. Почему ты ушёл от нас?..

Б о г о м о л о в. А меня этот заинтересовал... студент, удивительный пессимист.

О л ь г а. Расскажи мне о нём.

Б о г о м о л о в. А спать когда будешь?

О л ь г а. Я не хочу спать.

Б о г о м о л о в (барабаня пальцами). О студенте немного скажешь. Меня заинтересовало его невежество и удивительная самонадеянность.

О л ь г а. Ты найдёшь здесь воду?

Б о г о м о л о в. Конечно.

О л ь г а. Скоро?

Б о г о м о л о в. Думаю - да!

О л ь г а. И всё здесь оживёт, да?

Б о г о м о л о в. Разумеется. В этом цель моих работ.

О л ь г а. Будут парки, сады...

Б о г о м о л о в. Бесплодной почвы - нет, и Сахару можно сделать плодородной, если работать упорно, с любовью. Земля - как человек, требует внимания, любви. И чем бескорыстнее любовь, тем богаче дары её. Ты посмотри: когда человек чувствует, что его любят, - как расцветает его душа в свете любви! Влюблённые и любящие всегда талантливы, ярки. Если ты полюбишь даже бездарного человека, и он сумеет почувствовать твою любовь...

О л ь г а (усмех[аясь]). Не попробовать ли мне полюбить бездарного, а?

Б о г о м о л о в (гладя её плечо). Ты уже однажды сделала это, полюбив меня.

О л ь г а (вздохнув). Ох, ты, к сожалению, не бездарен.

Б о г о м о л о в (смеясь). Как ты сказала это...

О л ь г а (вздохнув). Ты наивен, как дитя, - но ты даровитый человек.

Б о г о м о л о в. И это тебя огорчает...

О л ь г а (серьёзно). Может быть.

Б о г о м о л о в. Не понимаю...

О л ь г а. Очень жаль. Послушай, - ты видишь, что этот Букеев относится к тебе снисходительно?

Б о г о м о л о в. Вижу.

О л ь г а. Тебя это не шокирует?

Б о г о м о л о в. Да ко мне почти все так относятся... и ты и даже этот Ладыгин.

О л ь г а. Он бездарен, не правда ли? (Улыбаясь, смотрит на мужа.)

Б о г о м о л о в (убежд[ённо]). О да! Чрезмерно!

В е р о ч к а (входит). Здравствуйте!

О л ь г а. Здравствуйте, Верочка. Почему бледная такая?

В е р о ч к а. Пришёл машинист с артезианского колодца, просит вас.

Б о г о м о л о в. Иду. Вероятно, бурильщики отказались работать, ужасно кормят их! (Вере.) Вы не знаете, где дядя Ж а н?

В е р о ч к а. Пошёл в оранжерею. (Хочет идти.)

О л ь г а. Почему вы такая усталая, бледная, Верочка?

В е р о ч к а. Не знаю.

О л ь г а. Посидите со мной, мне скучно.

В е р о ч к а. На террасе Никон Васильевич с Ниной Аркадьевной.

О л ь г а (хмурясь). Вам не хочется посидеть со мной?

В е р о ч к а. Нет, почему же? (Присела.)

О л ь г а. У вас такой вид, как будто вы влюбились в Ладыгина.

В е р о ч к а (натянуто усмехаясь). Именно в Ладыгина?

О л ь г а. А в кого же ещё можно влюбиться здесь?

Б у к е е в (идёт с террасы). Ольга Борисовна, как мы проведём сей день, его же сотвори господь? Возрадуемся и возвеселимся снова, да?

О л ь г а. Откуда вы знаете столько церковных слов?

Б у к е е в. А у меня служил в сторожах расстриженный дьякон, пьяница и лентяй, я очень любил беседовать с ним.

Н и н а. Около вас всегда удивительно забавные люди.

(Верочка встаёт, уходит. Ольга задумчиво смотрит вслед ей.)

Б у к е е в. Н-ну, где же они?

Н и н а. А дядя Ж а н?

Б у к е е в. Да, - он, конечно... (Ольге.) Вы знаете, - он был моим репетитором, готовил меня в политехники. Мне тогда было двадцать два года. О чём вы задумались?

О л ь г а. Я слушаю.

Б у к е е в. Но мы гораздо усерднее изучали кафешантаны, чем науки. Потом он поехал со мной за границу, и вот уже двадцать четыре года мы надоедаем друг другу. Он тоже лентяй.

Н и н а. Разве вы - лентяй?

Б у к е е в. Конечно. Я человек ленивый, жирный и лирический.

Н и н а. Вы клевещете на себя.

Б у к е е в. Я люблю печаль. Но и печаль у меня тоже масляная какая-то, жирная.

О л ь г а (оглядываясь). Какие у вас неинтересные картины.

Б у к е е в. Я ничего не понимаю в живописи.

О л ь г а. Зачем же покупаете это?

Б у к е е в. Пристают. Ж а н говорит: "Богатый человек должен поощрять искусство". Я и поощряю.

Н и н а. Расскажите ещё что-нибудь про себя.

Б у к е е в. Да я же про себя и говорю. Больше ни о чём не умею.