Странно. Выглядит куда более детализировано, чем обычные силуэты в сером мире. А тот, первый, кажется, даже не замечает, что это страшилище плывёт за ним. Или, по крайней мере, воспринимает это как должное.

Мне стало не по себе от этой парочки, поэтому выныривать в реал я не торопился. Наоборот, даже посторонился, уходя с их пути. И тут произошло то, от чего у меня сердце ушло в пятки. Я уже много чего повидал за эти дни, и не думал, что что-то меня может испугать. Особенно здесь, в сером мире, где я привык чувствовать себя в относительной безопасности.

Но жуткая женщина с окровавленными по локоть руками, заметив моё движение, вдруг повернулась и посмотрела мне в глаза. А потом, раззявив беззубую пасть в истошном вопле, ринулась прямо на меня.

Происходящее настолько выбило меня из колеи, что на пару секунд я оцепенел. Что-то вроде сонного паралича – всё мое существо рвалось в сторону, пытаясь увернуться от атаки жуткого призрака, но ноги будто вросли в пол.

Химера налетела на меня, наотмашь ударила окровавленной лапой, отбрасывая назад. Я упал на спину, но даже толком не почувствовал удара – будто повалился в рыхлый песок. А вот грудь от левого плеча и наискосок вниз обожгло какой-то странной болью – сначала все занемело, будто от обморожения, а потом закололо тысячами игл. Левая рука не слушалась – когда я попытался подняться, она предательски подогнулась.

Призрак, развернувшись, снова устремился ко мне, вытягивая вперед обе руки и разевая пасть так, что лицо развалилось на две части, едва соединенные полосками растянувшейся плоти. Я успел вынырнуть из серого мира за мгновение до того, как она коснулась меня второй раз. В тот же момент инстинктивно дернулся в сторону, так что в реале ударился о ножку столика. Загремели повалившиеся со столешницы приборы, ухнула на пол и разбилась стеклянная солонка.

Перевернувшись, я с трудом встал на четвереньки, а потом попробовал подняться, опираясь правой рукой на стол. Вся грудь до сих пор занемела, между ребрами кололо так, что вздохнуть было тяжело. При этом одежда осталась совершенно неповрежденной.

Да что это за хрень вообще?!

Не успел я толком прийти в себя, как получил еще один удар сбоку. Машинально блокировал его левой рукой, но получилось слабо, потому что рука еле двигалась. А следом на меня обрушился целый град жестких болезненных ударов. Напал на меня второй незнакомец – тот, что шел чуть впереди призрака. Обут он был в высокие кожаные сапоги с кучей заклепок на голенищах, и бил в основном ногами. При этом уйти от него на изнанку я не мог – там меня поджидало кое-что пострашнее. Пришлось выкручиваться.

Опыт занятий боевыми единоборствами здорово выручил. И пусть Козлоногий и посмеивался над ним, все же даже такие сражения – лучше, чем совсем ничего. Под натиском противника я не растерялся, не запаниковал, а действовал, повинуясь отработанным рефлексам. Уворачивался, закрывался, защищая уязвимые места, а при первой же возможности – ударил в ответ, отбрасывая противника и разрывая дистанцию.

Получив от меня пинок под дых, противник яростно взвизгнул, и только сейчас стало понятно, что это женщина. С ног до головы в темном, плотно подогнанном по фигуре одеянии, сплошь в каких-то ремешках, бляхах и шипах, голова замотана чем-то вроде черного тюрбана, укрывающего не только волосы, но и нижнюю часть лица. На пересекающей грудь портупее я разглядел плотный ряд метательных ножей, торчащих, как пули в ленте крупнокалиберного пулемета.

Девка зарычала – злобно, по-звериному – и снова ринулась на меня. На этот раз в руке у неё сверкнул клинок.

Да твою ж мать!

Я отпрыгнул назад, пиная в её сторону столика, чтобы задержать хоть на пару секунд. Свет Зари вспыхнул в моей руке, мимоходом срезая краешек спинки стула.

Увидев радиумный клинок, моя противница резко притормозила, будто напоролась на невидимую стену.

– Хестия?! – выдохнул я, наконец, воспользовавшись секундной передышкой.

В необычных ярко-зеленых глазах поверх полумаски мелькнуло удивление.

– Ам экс Харул! – произнёс я заготовленные заранее фразы. – Нос ин симил парт!

«Я от Харула. Мы на одной стороне».

Она стянула полумаску и, с вызовом вздернув подбородок, спросила:

– Куез ис?

На вид куда моложе, чем мне показалось по голосу. И даже, пожалуй, симпатичная. Правда, лицо это явно сроду не знало косметики, да и вообще ухода. Зато знало, что это такое – получать побои. На лбу, на виске, на левой щеке – целая россыпь старых шрамов. Один тянется от уголка рта к уху, чуть приподнимая верхнюю губу так, что она искривляется в вечной злой усмешке. Но больше всего портят её даже, пожалуй, не шрамы, а злое, напряженное выражение лица.

– Ма номес эст Ян.

Я всё ещё не убирал клинок, не спуская взгляда с противницы. Заодно настороженно поглядывал и по сторонам. Спутницы её не было видно. Выходит, она всё ещё там, на изнанке. Но нырять туда, чтобы проверить, я пока не решался. Грудь до сих пор болела от удара, вся левая рука от плеча до кончиков пальцев занемела и плохо слушалась. Даже сердце, кажется, ворочалось в груди как-то медленно, с натугой, и я чувствовал легкое головокружение.

«Ама, что со мной?».